Читать книгу - "Кодекс физрука - Сергей Сергеевич Мусаниф"

Но я видел, что продолжать прямо сейчас они не готовы. Даже немного жаль, потому что я единственный стоял на ногах, и это давало мне определенное преимущество даже без Сокрушительного Пинка, которым я пока так и не воспользовался.

Мне пришлось напомнить себе, что сейчас я имею дело всего лишь с молодыми идиотами. Нельзя убивать людей только за то, что они молодые идиоты, потому что в таком случае у них не будет ни малейшего шанса повзрослеть и поумнеть. В конце концов, хотя я и сам не особенно в это верил, эта троица могла вырасти и стать достойными людьми, принести пользу каким-нибудь другим достойным людям, в конце концов, это же аристократия, будущие государственные мужи, соль земли местной и все такое.

Так что я не стал придумывать остроумного ответа, повернулся к ним спиной и ушел. Скорее всего, они попробуют отомстить, и, может быть, на этот раз будут действовать умнее, что, учитывая наличие у них сил, может сделать ситуацию еще опаснее, но это будет не сегодня.

А завтра… кто знает, что вообще может случиться до завтрашнего дня…

Последняя мысль оказалась пророческой. Я вернулся к учебному корпусу и сразу же наткнулся на профессора Олафссона, который поманил меня рукой.

— Пойдем со мной, юный ярл, — сказал он. Не помню, чтобы мы договаривались с ним о тренировке, но в моем положении с профессором лучше не спорить.

Он был в спортивном костюме, а из-за его плечей торчали обмотанные кожаными ремнями рукояти боевых топоров. Видимо, тех самых, из-за которых он и получил своё прозвище.

— Мне нужно переодеться, — сказал я.

— Не нужно, — сказал он, смерив меня взглядом. — В настоящем бою враг не даст тебе такой возможности, даже если ты о ней попросишь.

— Но это мой лучший костюм, — заметил я.

— Тогда тебе тем более не следует его снимать, — сказал он, и черт его знает, что именно он пытался этим сказать.

Я понял это чуть позже, когда мы миновали главный учебный корпус, прошли мимо жилых, обогнули спортивную площадку, углубились в разбитый вокруг гимназии парк и остановились около небольшого двухэтажного строения, сложенного из красного кирпича. Как я выяснил чуть позже, это была старая котельная, которой уже не пользовались.

Торбьорн отпер ржавую металлическую дверь и посторонился, предлагая мне честь войти первым. Пожав плечами, я сделал шаг в темноту, и, стоило мне переступить порог, как двухметровый викинг оказался у меня за спиной и прижал лезвие одного из топоров к моей шее.

А когда из царившей внутри небольшого внутреннего помещения тьмы выступил местный преподаватель атлетики, направив мне в лицо дуло здоровенного, судя по калибру, предназначенного для охоты на слонов, обреза, все стало окончательно ясно.

Похоже, мне не следовало снимать мой лучший костюм, потому что в нем меня и похоронят.

Глава 20

Несмотря на некоторую неоднозначность моего текущего положения, я остался спокоен и не потерял присутствия духа. Ну, просто потому, что это же был Виталик… Во всей множественной вселенной мне не встречался еще ни один Виталик, с которым нам бы не удалось найти общий язык.

Кроме того, я хорошо знал этого человека. Не конкретно этого, конечно, а вообще. Виталик был прагматиком и человеком действия. Если бы он хотел меня убить, он совершенно точно обошелся бы без демонстрации и угроз, и выстрелил бы в меня еще до того, как я вообще пойму какого черта тут происходит. Так что направленный в лицо дробовик я расценивал не столько как угрозу, сколько как приглашение к диалогу.

— Переговоры? — спросил я, но, разумеется, они этой шутки не поняли.

— Не делай резких движений, — сказал Виталик… ладно, Виталий. Это все-таки другая копия, так что надо делать между ними хоть какие-то различия. — Попытаешься дернуться — останешься без головы.

— Дышать-то хоть можно?

— Только неглубоко, — предупредил он.

— Предупреждаю, если это какой-то обучающий спецкурс, то я за него не доплачивал и не собираюсь.

Торбьорн плотнее прижал топор к моей шее, и я почувствовал, как лезвие разрезает кожу. Тонкая струйка крови побежала мне за воротник.

— Я на этой неделе уже брился, — сообщил я.

Торбьорн убрал топор и прикоснулся к моей шее какой-то штуковиной, похожей на индикаторную отвертку. Может это был какой-то магический артефакт или что-то вроде того, но ничего, кроме касания холодного металла, я не почувствовал.

— А вас там ученики, случайно, не заждались? — поинтересовался я.

— У меня сегодня занятий больше нет, — сказал Виталий.

— Это хорошо. Не хотелось бы стать причиной чьей-то неуспеваемости.

— Красный, — сказал Торбьорн.

— Ты уверен? Нет хотя бы какого-нибудь намека на желтизну? Или, быть может, оранжевый?

— Красный, — повторил Торбьорн. — Он чист.

— Вот же хрень, — нахмурился Виталий. — Это только усложняет дело.

Торбьорн протянул ему индикаторную отвертку, измазанную в моей крови. Рукоять, как и положено, была прозрачной, и в ее глубине светился ровный красный огонек.

— Да я тебе верю, — вздохнул Виталий. — Но было бы куда проще, если бы там оказался зеленый.

— Жизнь полна разочарований, ярл, — сказал Торбьорн, протискиваясь мимо меня и щелкая выключателем. В помещении сразу стало светлее, но уюта это не прибавило. Голые стены, бетонный пол, в углу свалены трубы и куча ржавой арматуры.

— Весьма точное описание, — согласился Виталий, наконец-то убирая обрез от моего лица. Но прятать его под одежду или прислонять к стене он не стал, так и держал в руке, намекая мне, что все еще не кончилось. — Что же ты стоишь, как неродной, Василий? Заходи, располагайся.

— Ага, — я сделал пару шагов вперед.

Торбьорн открыл неприметную дверь, за которой обнаружилась каморка с простым деревянным столом, несколькими стульями и закрытым на висячий замок оружейным шкафом. Викинг протиснулся внутрь и снова приглашающе махнул рукой. Я последовал за ним, Виталий втиснулся последним, закрыв за собой дверь. Поскольку все мы были парнишками не мелкими, в каморке сразу же стало тесно. Чтобы хоть как-то сэкономить пространство, мы расселись по стульям. Обрез Виталий положил на стол, накрыв рукоять правой рукой.

— Что ж, рассказывай.

— Какую именно историю ты хочешь услышать, о великий султан? — поинтересовался я.

— Правдивую, — сказал он. —