Читать книгу - "Кодекс физрука - Сергей Сергеевич Мусаниф"

ушло на то, чтобы сообразить — выхода в городскую сеть здесь нет. А если такая возможность и присутствует, то сам я ее черта с два найду. Виталик бы, наверное, нашел, и Федор тоже, они в молодости как раз цифровыми технологиями увлекались, а вот мои увлечения лежали тогда в совсем другой плоскости.

Надо с Резо по этому поводу поговорить. Наверняка ученикам известен способ местные фаерволы обходить. Если, конечно, местная локальная сеть с большой в принципе соединяется.

Немного досадуя на себя за потраченное время, я вышел из библиотеки и тут же столкнулся с боярином Морозовым сотоварищи. Судя по гаденькой улыбке, появившейся на лице сына Воеводы Мороза, поджидали они здесь именно меня.

А я-то надеялся, что моя норма драк на сегодня уже выполнена…

* * *

Умные люди говорят, что когда ты один, а их трое, то лучше всего бежать.

Мудрые понимают, что убежать можно далеко не в любой ситуации, да и в целом это проигрышная стратегия, потому что так тебе придется бегать всю жизнь и в конце концов ты вспотеешь.

И потом, весь мой жизненный опыт, все мое естество протестовало против такого выбора. Отступление? Невозможно. Только вперед, чего бы это ни стоило. Иначе зачем вообще это все?

Но бездумно лезть в драку тоже не вариант.

Когда ты имеешь дело с численно превосходящим тебя противником, все сходятся на том, что первым надо вырубать самого крупного и опасного, и в обычной ситуации я именно так бы и поступил, но в этом кишащем аристократами мире все было несколько сложнее. Потому что самым крупным был Медведев, самым опасным — Морозов, а вырубать первым нужно Лазарева, потому что вырубить троих одновременно не смогу даже я, и если вдруг с кем-то придется повозиться, то Лазарев вполне может успеть починить то, что я сломаю.

Они стояли так же, как и в прошлый раз, Морозов по центру, Медведев слева, выдвинувшись на полшага вперед, а Лазарев справа, отодвинувшись на полшага назад, и, учитывая, какими силами они владели, это было вполне пристойное боевое построение.

Ну а я, по своему обыкновению, решил, что для начала попытаюсь разойтись краями, коротко кивнул троице и двинул по направлению к выходу.

— Чапаев! — окликнул меня Морозов.

Я обернулся. Игнорировать своего собеседника по меньшей мере невежливо.

— Мы тебя, между прочим, уже полдня ищем, — продолжал он. — Надо отдать тебе должное, ты хорошо спрятался, в библиотеке мы стали смотреть в последнюю очередь. Кто же мог подумать, что ты умеешь читать?

— Так я и не умею, — сказал я. — Просто картинки рассматривал.

Мой ответ выбил его из колеи. Похоже, на такой вариант у него ничего не было заготовлено, и я буквально увидел, как отвечающие за агрессивное поведение шестеренки вращаются внутри его черепа.

— Ты мне палец сломал, — наконец вспомнил он.

— Допустим, — сказал я. — И что дальше?

— Теперь мы должны преподать тебе урок, Вася, — сказал он.

Сомневаюсь, что эта троица смогла бы научить меня чему-то принципиально новому, но так уж и быть, я решил предоставить им шанс.

— Здесь?

— Разумеется, нет, Чапаев, — сказал он. — Пойдем, выйдем.

— На свежем воздухе-то оно завсегда лучше, — согласился я.

По вполне очевидным для любого знакомого со мной человека причинам, я уже очень давно не участвовал в школьных разборках, и хотя общий принцип везде один и тот же, но все же между ними и взрослыми разборками есть некоторые отличия.

Например, не стоит никого убивать.

Особенно если речь идет об учащихся элитной гимназии, в родителях у которых ходят все сливки местного общества. Я всегда умел наживать себе врагов, но сейчас, в новом мире и этих странных обстоятельствах, которые я еще не до конца изучил, мне стоило быть осмотрительным.

Мы вышли на улицу, завернули за угол здания и углубились в какую-то тенистую аллею, где не было других учеников. Если вы не хотите, чтобы вам помешали, место для школьных драк следует выбирать уединенное.

Морозов шел первым, повернувшись ко мне спиной. Лазарев держался рядом с ним, а Медведев шел сбоку от меня, отставая буквально на полшага. Видимо, следил, чтобы я не попытался убежать.

Я не стал ждать, пока мы куда-нибудь придем, сделал приставной шаг в сторону и врезал ему в ухо.

Хорошо так врезал, от души, практически без скидки на юный возраст. В конце концов, он был оборотнем-медведем, а это парни очень крепкие.

Медведев рухнул на землю за пределами аллеи (я специально рассчитал так, чтобы он приземлился на мягкое, а не головой на бордюр), а я уже прыгнул вперед.

Морозов с Лазаревым развернулись. Реакция у них была достаточно хорошая, чтобы распознать опасность, но все же не настолько хорошая, чтобы от нее уклониться. Я зарядил Лазареву в челюсть, и он рухнул навзничь.

Я довернул корпус, и мой кулак уже летел в лицо Морозову, дабы превратить боярина в иллюстрацию детской сказки Мороз Сломанный Нос, но внезапно натолкнулся на выставленный противником ледяной щит. Лед был толщиной сантиметров в десять, не меньше, и я влупил по нему со всей дури, испытав при этом не самые приятные ощущения.

Есть пробитие.

Кулак разломал льдину на части, потеряв при этом большую часть импульса, так что Морозова по носу получилось только погладить. Но он не ожидал и этого, поэтому, видимо, не сообразил выкинуть какой-нибудь очередной фирменный кунштюк, невольно отшатнувшись назад. Я пнул его в живот, рассчитывая, что если он подсунет очередную льдину, жёсткий школьный ботинок смягчит для меня удар.

Однако, нового ледяного щита не обнаружилось, жесткое воткнулось в мягкое, и боярин, тихонько охнув, уселся на траву.

Лазарев поднимался с земли, потирая челюсть. Медведев держался рукой за ухо, которое краснело и распухало на глазах.

Не без определенной доли гордости я отметил, что все они до сих пор живы.

— Учителя из вас так себе, — сообщил я. — Или есть еще какие-то уроки, которые мне нужно усвоить?

— Ты дерешься нечестно, — сказал Морозов.

А трое на одного, это, видимо, в рамках джентльменских правил.

— Всегда, — согласился я.

— Я этого так не оставлю.

— Откровенно говоря, было бы лучше, если бы ты это так и оставил, — сказал я. — Потому что если ты продолжишь, я тоже продолжу, и рано или поздно нам придется поднять ставки, а такое обычно печально заканчивается.

—