Читать книгу - "То-Рек. Шаман - Катэр Вэй"

— мать мальчишки, который теперь лежал без сознания.

Женщина прижимала к себе обоих детей, всхлипывала и что-то торопливо бормотала. Её старший сын ревел в голос, размазывая слёзы по грязному лицу.

Я опустил топор, уперев рукоять в землю, и медленно обвёл взглядом толпу, пристально всматриваясь в лица. Искал троих — тех, кто мутил воду в племени и ни в грош не ставил даже собственных соплеменников.

И нашёл.

Три курицы стояли поодаль, как ни в чём не бывало. Но теперь я знал, кто заварил всю эту кашу. Именно они науськали двух пацанов проучить «предателей» за лишний кусок. Именно они не позволили другим женщинам вмешаться, пригрозив им и их щенкам незавидной участью в новом племени — мол, будут доедать объедки, если вообще дождутся хоть чего-нибудь.

Когда после подъёма Мино удалось немного отдохнуть, ко мне подошли две молодые девушки из племени Серых Волков. Они подробно рассказали обо всём, что слышали и видели в тот день, и о том, как старшая из троицы угрожала им. Напоследок обе попросили прощения за то, что испугались и не пришли ко мне сразу.

Слишком долго им сходили с рук мелкие пакости, ядовитые языки и попытки стравить соплеменников между собой. Каждая такая выходка оставалась без последствий, позволяя им и дальше мутить воду, отравляя жизнь всем вокруг.

Что ж, раз уж пошла такая пьянка, пора рубить эту гидру целиком — разом снести все её змеиные головы.

Я медленно поднял руку и указал на первую.

— Ты-Ы!

И тут случилось нечто странное.

Последний звук вырвался из моего горла совсем не таким, каким должен был быть у двенадцатилетнего подростка. Голос внезапно стал низким, хриплым, надсадным. В нём прозвучала такая тяжёлая, звериная угроза, что люди передо мной невольно отшатнулись.

Я перевёл руку на вторую женщину.

— Ты-ы!

Та побледнела и попятилась, но тут же наткнулась на стоявших за спиной людей.

Я указал на третью.

— Ты-Ы-Ы!

Последний звук прокатился над поляной, будто рык огромного зверя.

Я сам обалдел.

Это ещё что за хрень⁈

На мгновение я даже забыл, зачем поднял руку.

Голос.

Я узнал его сразу. Да и как было не узнать? Это был мой собственный голос. Голос взрослого Егора — низкий, густой, с той самой хрипотцой, которая появлялась, когда я повышал тон или слишком долго кричал на выездах.

Но я ведь был в теле двенадцатилетнего мальчишки!

Я осторожно втянул воздух и прислушался к собственному сознанию. Нет. Никакого чужого присутствия, ни малейшего ощущения, будто кто-то перехватил управление моим телом. Я был здесь один. Сам поднял руку, сам заговорил, сам придал голосу эту непривычную силу. И всё же он звучал так, словно рождался не в голосовых связках, а прорывался наружу откуда-то из самой глубины моего существа.

Говорило не тело. Говорила душа.

Моя душа.

Так. Потом разберёмся. Сейчас не до этого.

А вот окружающие, судя по их лицам, откладывать разбор происходящего на потом не собирались.

По толпе прокатилась волна испуганного шёпота. Кто-то торопливо опустил голову. Кто-то попятился, споткнулся о соседа и едва не упал. Женщина с ребёнком прижала малыша к груди так сильно, что тот заплакал громче.

Несколько человек осенили себя привычными племенными жестами — словно пытались защититься от чего-то, что не должно было появляться среди живых.

В глазах многих читался суеверный ужас.

Они смотрели не на двенадцатилетнего мальчишку, с амулетами шамана.

Они смотрели на Ха-Рука.

На Ха-Рука Великого.

На Ха-Рука Ужасного.

И, кажется, впервые по-настоящему поняли, почему его боялись.

— Виновны тоже! — пророкотал я, уже не пытаясь смягчить голос.

Ракан и Саргай среагировали первыми. Каждый схватил по женщине. Третью тут же подхватили двое темнокожих ребят — старшие друзья Мино. Все трое отчаянно сопротивлялись, причитали и пытались вырваться, но против мужчин у них не было ни малейшего шанса.

Их вытащили из толпы и швырнули к остальным виновным.

Я посмотрел на Ракана.

— Привяжите их всех к деревьям!

Приказ прозвучал так, что никто не посмел переспросить.

Люди засуетились. Притащили лианы, выбрали подходящие стволы и принялись связывать осуждённых. Никто не спорил. Никто не пытался заступиться. Даже те, кто ещё недавно позволял себе перешёптываться, теперь молчали и старались не встречаться со мной взглядом.

Вскоре пятеро женщин и один мальчишка оказались привязаны к деревьям. Второй мальчик — тот, что лежал без сознания, — остался на траве неподалёку. У ног привязанной матери сидел годовалый малыш. Он плакал, захлёбываясь собственными всхлипами, и тянул к ней ручонки.

Я на секунду задержал на нём взгляд.

Чёрт. Маленький-то здесь при чём?

Но отступать было поздно. Я должен был довести начатое до конца. Иначе все мои слова ничего не стоили.

Я снова повернулся к виновным.

— Вы!

Рука резко прошла вдоль ряда привязанных.

— Вы нарушили самый главный закон всех племён и народов!

Мой голос гремел над поляной. Я чувствовал, как он вибрирует в груди, как каждый звук выходит из горла с непривычной мощью. Это было странно, почти пугающе, но останавливаться я не собирался.

— Вы намеренно подвергли опасности своих соплеменников! Вы не защитили потомство! Вы видели, как сильные избивают слабых, и ничего не сделали! А некоторые из вас ещё и сами поощряли это!

Женщины заёрзали в верёвках. Кто-то всхлипнул. Мальчишка, привязанный к дереву, снова разразился рыданиями.

Я указал на лежавшее на траве тело.

— Он!

В толпе кто-то шумно втянул воздух.

— Он сейчас предстал перед судом у Большого костра предков! — продолжил я. — Духи предков решают, достоин ли он прощения. Они решают и вашу судьбу тоже!

Я сделал паузу, позволяя словам осесть в сознании каждого.

— Мы уйдём. А вы останетесь здесь! Если духи предков простят вас, они вернут его к жизни, — я снова указал на мальчика, — и он освободит вас. А если нет…

Я медленно обвёл взглядом привязанных.

— Значит, такова ваша кара!

На поляне стало так тихо, что слышно было, как шелестит листва на кронах.

А потом заголосили три женщины, которых я только что обвинил.

— Мы ни в чём не виноваты! — завизжала одна. — Нас здесь вообще не было!

— Это неправда! — подхватила вторая. — Мы ничего не делали! За что вы нас наказываете⁈

— Мы невиновны! — затараторила третья. — Мы ничего не знали!

Я повернул к ним голову.

— Молчать!

Одно короткое слово, произнесённое моим новым старым голосом, ударило по поляне, словно хлестнула