Читать книгу - "То-Рек. Шаман - Катэр Вэй"

Но, наверное, именно поэтому и хохотали. Слишком много всего навалилось разом. Страх, напряжение, чужая кровь на моих руках, этот мой голос… Стоило хоть на миг отпустить всё это, и нас понесло.

Я вытер выступившие от смеха слёзы и шумно выдохнул.

Да уж… Какие времена, такие и нравы.

Здесь к утрате относились куда проще, чем в моё время. Или просто привыкли, что она всегда где-то рядом. Как говорится, сдох Максим — ну и чёрт с ним.

От этой мысли стало не по себе. Я покосился на деревья, и остатки веселья осели где-то под рёбрами.

Чтобы тяжёлое молчание снова не навалилось на нас, я зашагал вперёд и вполголоса принялся цитировать отрывок из песни В. С. Высоцкого «Письмо в редакцию», потому как именно этот отрывок сейчас лучше всего описывал наше с Велом состояние:

— Он то плакал, то смеялся, то щетинился, как ёж. Он над нами издевался, сумасшедший, что возьмёшь…

Вел фыркнул, но на этот раз смех вышел коротким и невесёлым.

И это, пожалуй, было к лучшему. Мы оба помнили, что произошло пять минут назад.

Люди потихоньку расходились, оставляя привязанных к деревьям. Подростки подхватили с земли жерди с привязанной к ним очередной косулей. Кто там ещё был, я особо не всматривался. Судя по всему, Кан сходил на охоту не зря. Ребята с добычей не спеша пошли следом за мной и Велом.

Мино шёл между Кадо и вторым мальчуганом, которому досталось от старших. Они тихо переговаривались, сопровождая слова жестами. Мино переводил взгляд с одного на другого, кивал и иногда повторял за ними слова и движения.

Все трое пацанов были ободраны, с синяками и ссадинами по всему телу. Но Мино на их фоне заметно выделялся: темнокожий и куда выше двух белобрысых семилеток. Смотрелась эта троица весьма колоритно.

Мать второго мальчишки с маленькой дочкой шла вместе с семейством Ракана, сразу за депрессивными и одичалой. Я заметил, что они присматривают за этой пятёркой. Похоже, взяли их под опеку.

Но больше всего меня удивили оставшиеся Серые Волки. Кто-то бросал на привязанных соплеменников полные жалости взгляды, другие предпочитали отворачиваться. Нашлись и те, кто, проходя мимо, смачно плевался в их сторону.

Бессознательного пацана сняли с носилок и осторожно уложили на землю, а Шафу помогли занять его место. Четыре женщины молча взялись за жерди, подняли носилки и понесли охотника. Дойдя до крутого подъёма, они остановились. Шафу осторожно поднялся, ему помогли и дали в руки прочную палку. Не торопясь, осторожно ступая, он пошёл вверх, а женщины шли рядом, несли его носилки и помогали охотнику подниматься.

Кан снова умотал куда-то вперёд, а Ракан и Саргай помогали Тадуху подняться в горку.

Какие же все вдруг стали разумные и заботливые. Прямо любо-дорого посмотреть.

Ещё недавно готовы были друг другу глотки перегрызть из-за куска еды, а теперь — сплошные взаимовыручка и братство.

Я невесело усмехнулся, провожая людей взглядом. Вспомнился старый анекдот: «А без трындюлей мы не можем… А без трындюлей у нас голова болит…» Похоже, местным для осознания простых истин иногда требовалось хорошенько получить по башке. Причём желательно всем и сразу. И ведь помогло! Почти чудо. Осталось выяснить, надолго ли хватит лечебного эффекта.

Бабка тем временем нарезала круги вокруг деревьев. Иногда бормотала себе под нос, шевелила губами, а потом вдруг резко хлопнула себя по лбу, словно вспомнила что-то важное и снова пошла по кругу, уже в обратную сторону. Наконец она замерла, уставилась на привязанных, хмыкнула и неожиданно улыбнулась — широко, почти довольно. После чего развернулась и засеменила к нам, будто ничего особенного не произошло.

Я проводил её взглядом.

Странная она всё-таки.

Наша группа вернулась к ручью и побрела вдоль него в сторону пещеры. Останавливаться там на обед и слушать этот вой никому не хотелось. Мы с Велом и Каном решили, что люди дотерпят до нашей стоянки на поляне и не помрут с голоду, если подождут до заката. За спиной ещё долго доносился плач, но никто не оборачивался.

Я, как обычно, шёл замыкающим и наблюдал за остальными со спины.

Люди почти не разговаривали, держались кучнее и старались не отставать от колонны. У носилок Шафу сменяли друг друга без лишних слов и споров. Если кто-то замечал уставшего малыша, просто забирал его и нёс дальше. Не спрашивая, чей он. Даже привычные стычки из-за найденного корешка или ягодки куда-то исчезли. Раньше я замечал такие перепалки, а теперь никто не пытался отнять чужую находку или обвинить соседа, что тот урвал больше.

Я шёл позади и молча смотрел на них.

— О чём задумался, То-Рек? — тихо спросил Кан.

— О том, что скажет Барк, когда увидит их всех, — ответил я, продолжая идти. — И о том, как с ними справляться.

— Будь он помоложе, наверное, обрадовался бы такому количеству женщин, — иронично усмехнулся Кан. — Но теперь, в его-то годы… Даже не знаю. Думаешь, наш вождь не справится с таким прибытком?

Я хмыкнул, но веселья не почувствовал. Шутка Кана была бы уместной, если бы не мысли о том, чем кормить всю эту ораву. Сейчас ещё, может, и удастся протянуть, но что будет зимой? Тридцать ртов, а охотников раз-два и обчёлся. Чтобы прокормить всех и сделать запасы на холодное время, придётся добыть мамонта. А лучше пару-тройку зубров. Иначе к середине зимы начнём грызть друг друга.

А тут ещё Шафу с Тадуху. Мало того что пока оба не в состоянии охотиться, так ещё и неизвестно, останутся ли с нами или придётся и с ними распрощаться.

— Думаю, мы не прокормим всех зимой, если потеряем Шафу и Тадуху. Да и с ними тяжко придётся. Они нам нужны не меньше, чем мы им. Но если продолжат мутить воду в племени — не пожалею.

С Кана словно ветром сдуло всю веселость. Старый охотник нахмурился и некоторое время молчал.

— Очень хочется пойти вперёд, чтобы поскорее добраться до Барка, — наконец задумчиво произнёс он. — Я человек терпеливый, но твои слова… Они меня сильно тревожат.

— Увидишь ты всё раньше или позже — ничего не изменится. Мы и так уже почти пришли. Вон, наши скалы видны. Те самые, откуда мы осматриваем окрестности.

— Вижу, — кивнул Кан. — Помню, как поднимался туда, когда вернулся к пещере.

— Кан, а как ты вообще сумел найти дорогу к ней, если родился спустя много