Читать книгу - "44–ая реинкарнация злодея - Алекс Го"

Ты же все видишь. Посмотри на эти слова и расскажи, что люди почувствуют, когда услышат их.

Сяо Лань замер, его прозрачные глаза расширились от ужаса. Это была новая, невероятно сложная задача. Видеть судьбы людей - одно. Видеть абстрактную эмоциональную реакцию толпы на еще не созданное искусство - совсем другое.

- Я… я не знаю, как…

- Так научись, - голос Хань Яна не допускал возражений. - Ты здесь именно для этого и находишься.

Он положил руку мальчику на плечо. Предупреждающая искра Ци была едва заметной, но Сяо Лань вздрогнул и тут же уставился на свиток. Его взгляд потерял фокус, стал плоским и одновременно бездонным, уходя в неведомые дали. Он медленно водил пальцем по строкам, шепча обрывки фраз:

– Эта песня станет популярной, – выдохнул он.

– Отлично! – лицо Яна просияло.

– Но… – мальчик замялся, съеживаясь под тяжелым взглядом «старшего брата». – Ее будут петь в тавернах пьяные люди, они ее переделают, и она станет главной… похабной песней года…

Хань Ян помрачнел. Он ясно представил эту картину. Су Лили, услышав такое, сначала улыбнется, а потом медленно и мучительно убьет автора. Злодей сжег свиток с неудачным вариантом баллады, и решил, что впредь не будет сосредотачиваться на воспевании красоты наставницы, а остановится на ее таланте и выдающихся душевных качествах.

- А вот эта песня как? - он показал следующий текст.

Сяо Лань продолжил пророчествовать, а Хань Ян жадно ловил каждое слово, тут же зачеркивая неудачные строки и помечая те, что вызывали лучшую реакцию. Это было гениально. Он использовал дар пророка не для спасения мира, а для написания идеального любовного хита.

Но Сяо Лань быстро выдохся. С его лба струился пот, а пальцы дрожали. Видение таких тонких и множественных вариантов будущего сильно истощало его.

- Отлично, - Хань Ян даже расщедрился на похвалу и похлопал младшего брата по голове, словно щенка, который правильно выполнил трюк. - Молодец, можешь идти отдыхать.

Сяо Лань сбежал, чувствуя странную смесь облегчения и удовольствия, что его наконец-то похвалили. А Хань Ян уже планировал следующий шаг. Он отдал балладу популярным в этом году музыкантам, и те были только рады, что ученик с пика искусств решил поделиться с ними своим творчеством. Через месяц мелодия начала звучать на улицах ближайших городов, а через два - ее уже знали в столице.

Су Лили впервые услышала ее от одного из младших учеников, напевавшего понравившуюся песенку. Она замерла, прислушалась к словам про учительницу и ученика, которые вместе спасают мир, и затем ее взгляд, тяжелый и полный понимания, сместился в сторону террасы, где Хань Ян с показным безразличием кормил карпов в пруду.

Он почувствовал ее взгляд на своей спине, но не обернулся. Внутри все пело от торжества. Он не просто ухаживал за ней. Он менял мир вокруг них, подстраивая его под свою любовь. И в этом ему помогал самый неожиданный союзник - его ненавистный младший брат, чей дар оказался полезнее, чем он предполагал. Теперь в голове у злодея рождались все новые и новые планы.

Глава 59. Искра в сердце жемчужного тумана

Успех первой баллады вдохновил Хань Яна на создание целой эпопеи. Он понял, что одиночная песня - это лишь искра, а ему нужен неугасимый пожар, который охватит умы всей страны. Так начался цикл баллад о «Нефритовой заклинательнице и ее верном ученике». Каждые два-три месяца на улицах городов появлялась новая песня, и люди с интересом следили, как могущественная заклинательница и ее отважный первый ученик сражались с темными заклинателями, разгадывали древние загадки, спасали города.

И в отличие от многих других баллад подобного рода, тут учительница не исполняла роль девы в беде, она спасала людей даже чаще, чем ее ученик. Сюжеты были захватывающими, полными драматизма и, конечно, намеков на глубокие, запретные чувства, которые герои скрывают друг от друга во имя долга.

Образы были настолько яркими, а мелодии такими запоминающимися, что вскоре во всей стране не осталось человека, который не слышал бы о героической паре. Дошло до того, что при встрече старейшины Тяньшу и других орденов начали с подозрением поглядывать на Су Лили - в конце концов, сильных заклинательниц в мире не так уж много, а глава пика искусств хорошо подходила под описание персонажа баллад.

Су Лили реагировала на это с невозмутимой иронией. И каждый раз, когда звучала новая песня, она находила Хань Яна и одним лишь взглядом, полным смеси укора, веселья и чего-то глубокого, невысказанного, заставляла его внутренне трепетать. Это был их странный, безмолвный диалог. Он - признавался ей в любви на весь мир. Она - принимала это, не одобряя и не отвергая, но и не прекращая.

Популярность баллад вдохновила Хань Яна на нечто большее. Он решил написать роман, повествующий о приключениях могущественной заклинательницы Линь Юй и ее преданного, пылко влюбленного ученика Лунь Чана - «Искра в сердце жемчужного тумана».

Ключом к успеху был, конечно, Сяо Лань. Хань Ян превратил его дар в инструмент для шлифовки своего мастерства. Пророк снова и снова погружался в видения, видел тысячи лиц, слышал тысячи обрывков мнений, споров, восторгов и критики. Его голова к концу каждого такого урока раскалывалась от перегрузки.

Но был в этом и неожиданный плюс. Постоянная, изматывающая тренировка дара под давлением страха и желания угодить сделала Сяо Ланя невероятно сильным. Он научился фильтровать информацию, и не просто видеть будущее, а моделировать в уме ситуации «что, если». Его мастерство контроля над Ци росло вместе с его даром, ведь чтобы не перегреться, ему пришлось научиться тончайшему управлению энергией.

Всего через четыре года он стал одним из сильнейших учеников младшего и среднего поколения на пике. И что удивительно, ему почти никто не завидовал. Все знали, какой ценой ему доставалось эта сила.

Некоторые соученики даже смотрели на него с жалостью. Они видели, как Хань Ян в любую минуту мог прервать его медитацию или обед со словами: «Младший брат, идем». Сяо Лань бледнел и послушно шел за своим мучителем, а через несколько часов возвращался оттуда с абсолютно пустым, бессмысленным взглядом, будто его душу вывернули наизнанку и вытряхнули из нее все содержимое.

Однажды вечером Сяо Лань, уже почти оправившийся после очередного сеанса «творческих мучений», сидел с Су