Читать книгу - "Дорога к фронту 2 - Андрей Львович Ливадный"

Мерзковатая рожа… надеюсь это временно. Вообще-то ошеломляющие коллизии, связанные с переносами матрицы сознания, способны скомкать психику человека, как лист бумаги. Но я уже проходил через подобное и сейчас держу удар. А какие еще варианты? Сесть на пол и расплакаться? Не дождетесь…

Последним штрихом к моей новой внешности стал нейроимплантат, притаившийся под волосами в районе правого виска.

Почему он неактивен? Наверное, меры предосторожности? Но если устройство внезапно заработает, то Цайт сразу же узнает о гибели своего эмиссара и подмене матриц сознания?

Плохо. Может попытаться его отсоединить?

Нет… Так рисковать тоже нельзя. Устройство ведь сопряжено с нейронами моего мозга. Неизвестно какие наступят последствия…

«Доктору», судя по всему, на меня наплевать. Он все так же занят изучением каких-то графиков.

Ну и ладно. Сам найду дорогу. А что до сервиса, — при случае спрошу с этого «Кузьмича», кем бы он ни был…

Я вышел за дверь, осторожно прикрыв ее за собой.

Взгляду открылся длинный коридор. Потолок опять такой же низкий. Пустынно. Гулко.

Двери металлические, крепкие. Открываются в коридор, — сразу не вышибешь, по крайней мере если без инструментов или взрывчатки. Не бронирование конечно, но солидно.

Мою свободу передвижения пока что никто напрямую не ограничивал. Информации об этом месте и его хозяевах — по-прежнему ноль. Что и пытаюсь исправить…

Я сделал несколько шагов и потянул на себя ближайшую из дверей. Она неожиданно приоткрылась. Мягко, без скрипа — петли массивные и смазаны хорошо.

Заглядываю внутрь.

Однако… Это интересно.

Помещение длинное и низкое. Очень длинное. Сразу за входом в паре метров от двери — стойка от стены до стены. На ней «ППШ», «МР-38», несколько пистолетов — «Тульский Токарев», «Парабеллум», «Вальтер» и «Браунинг». Дальше — немецкий карабин, винтовка Мосина, а рядом «СВТ».

Неплохой такой арсенал. Пулеметов только не хватает. А что интересно с патронами? Если это тир, то должны быть. Хотя, почему не заперто? Халатность? Но не слишком ли вопиющая?

Я открыл один из металлических шкафов, выстроившихся вдоль стены.

На полках — пачки патронов в промасленных картонных упаковках, но без аутентичности. Похоже на современную штамповку. Я открыл одну коробку наугад.

Понятно. Патроны холостые. Интересно, зачем? Клиентов, ни разу не державших в руках оружие, тут приучают к отдаче, грохоту и другим ощущениям, возникающим при стрельбе?

Может быть. Если они готовят «туристов» — тогда логично. Без минимальной предварительной тренировки я бы тоже боевые не выдал. И тиров должно быть несколько. Для групп разного уровня адаптации.

В коридоре внезапно раздались шаги. Через неплотно прикрытую дверь звуки доносятся хорошо.

Не оборачиваюсь. Делаю вид, что заинтересованно разглядываю оружие прошлой эпохи.

Кто-то вошел. Остановился. Не подходит.

— Интересуешься, мил человек? Не настрелялся?

Я обернулся и пожал плечами:

— Так летчику из обычного оружия стрелять-то не дают. Специфика.

Мужик, что стоит передо мной, выглядит обыкновенно. Встретишь такого на улице, пройдешь мимо и потом не вспомнишь. Как говорится «неброская внешность».

Единственное, что сразу настораживает, — это глаза. Ему лет под шестьдесят, но взгляд цепкий, подвижный и какой-то нехороший, что ли? Эта цепкость зрачков сначала немного пугает, а потом становится крайне неприятной. Ощущение подсознательное и сильное.

— Ну-ну, — он усмехнулся, — тоже неприятно, как-то криво, недобро. — Ну так в следующий раз в пехоту просись. Там за день оглохнуть успеешь, как шмаляют.

Я не ослышался? Жаргон? Уголовник что ли?

— Можно и в пехоту… — улыбаюсь. Наверняка глуповато выглядит, при моей-то новой физиономии и рыхловатом телосложении.

— Только сначала за эту ходку рассчитайся, Сергей Емельяныч. А то нехорошо получилось. Оплатил сутки, а шлялся почти неделю. Это ведь совсем другие расходы. Другой тур, понимаешь ли?

— Понимаю. Но — обстоятельства. Форс-мажор.

— Ты мне зубы-то не заговаривай, мил человек. Война — это сплошной форс-мажор. Понравилось, — так и скажи. А то я тебе «силу неодолимых обстоятельств» прямо здесь сделаю, ферштейн?

«Вот значит как? Явно урка, хотя бы в недалеком прошлом».

— Не понимаю причину угроз. Платить — значит платить. В чем проблема? Вернусь в офис, все перечислю.

Он прищурился:

— Отпускать тебя, мил человек было бы крайней глупостью.

— Как же я расплачусь? — мне по большому счету терять нечего, поэтому на обострение готов пойти не задумываясь, но он тона не принял, выразительно коснулся виска, там, куда крепится нейроимплантат, и коротко обронил:

— Юзай. Доступ в сеть открыт.

— Но мои партнеры…

— Плевать мне на твоих партнеров! — он вдруг окрысился. — У тебя два варианта, — либо деньги, либо оборудование. Срок — двадцать четыре часа.

— Не успею.

— А ты уж постарайся. Вы, немчура, народ аккуратный. Заранее обо всем думаете, так что не филонь. Передай господину Цайту, что мы тут тебя на ремни порежем, ежели что не так.

— Может сам ему поугрожаешь? Напрямую?

— Я те че, шестерка? — лениво ответил тот. — Твой косяк, ты и разруливай.

Крайне неприятный тип. Со своим новым носителем я еще не освоился, но мимика — есть мимика. Видимо тень промелькнувших эмоций все же отразилась на моем лице, а он, заметив, сдерживаться не стал:

— Ну, что зыркаешь? Думаешь, как выкрутиться? Думаешь, чем меня прижать и не платить? Так вот, — клуб и тир у меня хоть и частные, но легальные. Со всеми разрешениями. Военно-патриотические понял? Реконструкции мы исторические делаем. И все патроны — холостые. Так что мыслишки свои оставь. Тебе время отведено — крутись.

Информации пока слишком мало. Как выбираться — непонятно, поэтому я взял себя в руки и примирительно произнес:

— Мне бы поесть?

— Это можно, — он обернулся и обронил: — Васек, сопроводи гостя! И проследи, чтоб он нигде не