Читать книгу - "Фантастика 2026-54 - Рейн Карвик"

император в целях самосохранения избавит мир (а значит, и самого У Мована) от такой опасной родни!

Извините, увлекся, пересказывая истории Сунь Укуна, но так-то на данный момент мои цели были куда проще — докричаться до будды Татагаты и получить, в конце-то концов, эти долбаные сутры, которые мы должны доставить в Китай…

— Чжу Бацзе, у тебя рука потяжелее, будь другом, разнеси им половину ворот, — мягко попросил я. — Ну, чтобы там уже дошло до кого надо, что смиренный монах Ли-сицинь с тремя учениками и одним конем нижайше просят их принять!

— Учитель, ты так мудр, читаешь мои сокровенные мысли!

Кстати, вот даже и не припомню ни одного случая, чтобы о подобном нашего кабанидзе пришлось просить дважды. Тяжелый удар боевых граблей по воротам, конечно, не снес их, но одну створку погнул прямо-таки изрядно.

На этот раз те, кто внутри, вдруг (о, чудо чудное, диво дивное!) соизволили обратить на нас внимание. Над погнутыми воротами появился мелкий парнишка явно индийской внешности и тоненьким, дрожащим голоском спросил:

— Кто… дерзает… отвлекать от молитв будду Татагату?

— Хлопчик, — не слезая с коня, на какой-то розенбаумовский манер ответил я, — ты доложи-кось их превосходству, шо до вас прибыли от Черноморского войску пан-атаман Ли-сицинь с верными казаками! И коли нам двери не откроють, бо мы вже ж могем и огорчитися. А оно вам надоть?

Маугли, иначе его и не назовешь, свистнул вниз. Мы честно прождали минут пять, после чего я обратился уже к демону-рыбе:

— Ша Сэн, брателло, ты не мог бы удвоить усилия брата-свиньи?

Сунь Укун пытался было меня остановить, но в этот раз уже я, образно выражаясь, закусил удила. А два демона в паре — это всегда круче, чем один. Синекожий демон, как вы помните, с воинской жилкой, лишних вопросов не задавал — сдвоенный удар острых граблей и погребальной лопаты погнул уже вторую створку ворот, фактически непоправимо! Им теперь дешевле будет новые купить, ей-богу…

— Будда Татагата готов прервать свои ежедневные молитвы ради вас, о нетерпеливые грешники! — даже не рискуя высовывать носа, прокричал все тот же мальчишка, и то, что раньше называлось неприступными воротами, со скрежетом распахнулось.

Ну, то есть развалилось в обе стороны.

Слава вам на лысину! Вот почему, если вежливо просишь, тебя посылают заснеженной тайгой до Иркутска раком, а когда ведешь себя как последнее уличное хамло с тремя судимостями — так проходите-с, пожалуйста-а?! Еще бы мне тут о миролюбии индийского буддизма пели…

— Учитель, ты позволишь мне сопровождать тебя? — Царь обезьян буквально вцепился в мой рукав, и я разумно решил, что у него могут быть на то причины.

— Буду только рад, если хоть кто-то удержит меня от безумств, — честно признал я, потому что после той веселой ночки у бабушки Линь Ху башку клинило неслабо.

Десять монахов в оранжевых накидках, раскачанные на манер современных культуристов, с неискренними поклонами провели нас двоих в главный храм. Свинье и рыбе было велено присмотреть за конем, ну и быть наготове, если вдруг что. Мало ли, все уже поняли, что тут любой подлянки можно ожидать.

Индия, она такая Индия! Да и Китай, честно говоря, тоже такой себе…

В главном зале храма Громовых Раскатов нам был представлен весьма пожилой лысый мужчина с широченными плечами, черной кудрявой бородой и глазами, горевшими как угли. Одежды были скромные: лишь свободные красные штаны и бесчисленное количество всяческой бижутерии на шее.

Мрачный, как филин, старина Татагата встретил нас без традиционных улыбки и благословения — как самых нежеланных гостей. Долгие пять минут мы тупо смотрели друг на друга, не говоря ни слова. В воздухе искрило электричество.

Что ж, начну первым, с меня не убудет:

— Золотая ложка. — Я достал ее из-за пазухи и вытянул руку, демонстрируя раритет всем окружающим. — Но, видимо, ваши слуги не совсем точно знали ее историю, а мои не совсем правильно пересказали мне их слова. Эта вещь принадлежит семейству тигрицы по имени Ли Мэй. Вы случайно сунули ее себе в карман после обеда в их доме и за столько лет, естественно, привыкли считать своей.

Я специально начал с главного: теперь пусть он оправдывается. И да, секунды не прошло, как мускулистые парни начали орать, что я оскорбляю их будду, что мне нет прощения и гнев небес поразит меня там же, где я стою, а мой прах будет смешан с грязью, из которой сделают кирпичи для ступенек в отхожее место!

Сунь Укун держался молодцом: хотя по его щекам перекатывались желваки, а костяшки пальцев, сжимающих Цзиньгубан, побелели от ярости, но он молчал. Я тоже, поскольку все, что хотел, уже сказал и теперь ждал ответа. Татагата поднял правую бровь, и крики его учеников мгновенно стихли.

— Назови мне свое имя, монах! Ты ведь вовсе не Сюань-цзань по прозвищу Трипитака. Его здесь отлично знают.

— Я ни разу и не прикрывался им. Меня зовут Ли-сицинь, я пришел с севера.

— Образованный человек? В чем же суть твоего учения?

— Литературная критика. Я помогаю писателям стать лучше, указывая на их ошибки, и вместе мы находим пути творческого роста или преодоления кризиса.

Будда задумался. Видимо, у них тут подобные профессии были в диковинку.

— Что ж, твоя история о золотой ложке верна. Мне нет нужды врать. Я был в гостях в тигрином доме и вполне мог сунуть ложку в карман. Она очень удобна в руке. — Он прикрыл глаза, словно бы вспоминая давно прошедшее. — Но отчего же малышка Ли Мэй просто не попросила ее обратно? Я бы отдал этот предмет не задумываясь, да еще и принес бы извинения за свою рассеянность. Зачем же было именно красть?

На этот вопрос у меня не было ответа.

— Если Ли Мэй так дорога память о ее благородном отце, пусть придет сама. — Будда Татагата требовательно раскрыл ладонь. — А это будет гарантией ее визита.

Я не успел даже рта раскрыть, как Мудрец, равный Небу, выхватил золотую ложку и почтительно, опустив голову, передал кухонный инвентарь хозяину дома.

— Твой ученик соображает быстрее, — удовлетворенно улыбнулся могучий старик, и ложка исчезла в кармане его необъятных штанов. — Что ж, теперь, когда все недоразумения между нами разрешены, ты можешь получить священные сутры! Но поскольку ты не Трипитака, что значит «три корзины», я дам тебе лишь один свиток.

По движению уже левой брови наставника слуги быстренько вынесли мне кожаный цилиндр с ремнем для ношения через плечо и с поклонами удалились.

— Будь