Читать книгу - "Партизан. Операция «Приток» - Руслан Муха"

мной, сердился, распоряжался — а теперь его несут мимо нас к выкопанной могиле.

Лиза оказалась рядом, осторожно взяла меня за руку. Я повернул к ней голову. Она не взглянула, а только смотрела на носилки, и по тому, как крепко сжала мои пальцы, я понял: ей сейчас не легче, чем мне. И никаких слов здесь говорить было не нужно.

Тарасов подошёл к носилкам одним из последних. Постоял возле Белого, потом присел и расправил сбившийся край плащ-палатки. Движение вышло осторожным, почти домашним — будто поправил товарищу шинель перед дорогой. Поднявшись, Тарасов взглянул на Егора:

— Готово?

— Да, Петрович.

Лебедев отдал короткий приказ дозорным не покидать постов. Пока мы хоронили погибших, охранение никто не снимал: лес вокруг не стал безопаснее от нашего горя. Сам особист остался рядом с могилой. Рокотов стоял чуть позади него; при виде носилок сжал челюсти и снял пилотку.

Белого и ещё двоих бойцов, которых донесли с Дальней гряды, но не смогли спасти, зашили в плащ-палатки. Гробов здесь не было, а доски требовались живым — на перекрытия землянок и носилки.

— Опускайте, — негромко сказал Тарасов.

За верёвки взялись сразу несколько человек. Егор отодвинул одного из бойцов и вцепился в ближний конец. Рядом с ним стоял Захар. Я осторожно высвободил руку из Лизиной ладони, подошёл и протянул руку к свободной верёвке, но Егор покосился на мой костыль.

— Держись лучше на ногах, Стёп. Мы сами.

Я хотел возразить. Потом посмотрел на него и отступил.

Белого опускали медленно. Плащ-палатка задела выступавший из стенки корень; Журавель спрыгнул в могилу и поправил её, чтобы тело легло ровно. Только после этого выбрался обратно.

Тарасов снял шапку. Остальные потянулись следом. Кругом стояла такая тишина, что слышно было, как кто-то из детей за моей спиной всхлипнул и тут же замолк.

— Владимира Александровича я знал давно, — начал Тарасов. Голос у него прозвучал хрипло. Он прокашлялся, обвёл взглядом собравшихся и продолжил: — Когда мы здесь отряды собирали, людей и оружия было мало, а немца — куда ни глянь. Белый тогда сказал мне: «Пока хоть один наш в этих лесах держится, не хозяева они здесь». Так и жил. Строгий был мужик. Своим спуску не давал, с меня тоже спрашивал, если считал, что я не прав. Зато за бойца отвечал до конца. И за тех, кто ещё не мог держать оружие, тоже.

Тарасов посмотрел на стоявших рядом детей. Аким крепче прижался к Нине.

— В Красный Берег он шёл, понимая, сколько людей может не вернуться. И у Лисьих Нор ему приказали в бой не вступать. Он увидел, что миномёты сейчас накроют колонну, и решил сам. Ударил по немцам с тыла. Миномёты уничтожил, а нам дал уйти. Поэтому мы стоим здесь. Живые.

Он опустил взгляд на плащ-палатку. Некоторое время молчал, потом негромко добавил:

— Прощай, Владимир Александрович. За твоими людьми мы присмотрим.

Лебедев шагнул вперёд.

— Приказ не вступать в бой отдал я, — произнёс майор.

Егор резко вскинул голову. Рядом напрягся Захар, но Лебедев продолжил, не меняя тона:

— Белый получил его до того, как немцы развернули миномёты. На месте он увидел то, чего не видел я, и принял правильное решение. Спас колонну. В донесении я напишу именно это. И напишу, какой ценой.

Особист снял фуражку. Постоял, глядя на плащ-палатку, затем первым взял лопату, бросил в могилу несколько комьев земли и передал инструмент Тарасову.

Вскоре лопата дошла и до меня. Земля с глухим стуком ударила по натянутой ткани. Я застыл, чувствуя, что слишком сильно сжимаю черенок и никак не могу разжать пальцы.

Журавель молча тронул меня за локоть. Я передал ему лопату.

Дальше могилы засыпали бойцы. Люди не расходились, пока не закончили. Даже Аким с Петькой остались стоять рядом с Ниной, хотя Петька уже клевал носом от усталости. Потом свежую землю прикрыли дёрном и хвоей.

Журавель выбрал старую сосну у изголовья и вырезал на коре небольшую зарубку. Со стороны пройдёшь — не заметишь. А мы найдём.

Люди начали расходиться не сразу. Кто-то подходил к могиле на минуту, кто-то просто задерживался среди сосен, не решаясь повернуть к лагерю. Марыська ушла первой — в санчасти её ждали раненые.

Наконец у могил остались немногие: бойцы Белого, Тарасов, Лиза и я. Лиза всё ещё держала меня за руку. Когда наши взгляды встретились, она чуть сжала мои пальцы, а потом отпустила и двинулась к санчасти. Егор долго стоял неподвижно, держа винтовку Белого за ремень, и я видел, что Тарасов направляется к нему.

Он негромко сказал Егору что-то, чего я не расслышал. Егор ответил не сразу. А я уже понял, что разговор о том, кто теперь поведёт людей Белого, будет трудным. И сегодня, у только что засыпанной могилы, решать его я не стану.

Глава 19

Партизанская зона

21 июня 1942 года

Утром я проснулся от стука котелков. Снаружи переговаривались ребята, кто-то требовал вернуть ложку. Судя по голосу, обиженный уже собирался идти разбираться лично, но резко успокоился. Видимо, ложку ему вернули.

Я полежал немного, прислушиваясь. После сна голова наконец нормально соображала, хотя тело ещё ломило, словно меня всю ночь жестоко избивали. Попробовал согнуть больную ногу и передумал. Подтянулся на локтях, сел, осторожно спустил её с лежанки.

После похорон я только сюда добраться и смог. Ещё пытался поговорить с Лизой, расспросить, как ребята, что успело случиться за наше отсутствие. Она выслушала первый вопрос, посмотрела, как я устраиваюсь, придерживая ногу, и покачала головой:

— Всё потом, Стёпа. Ложись. Если что-то срочное, я разбужу.

Я хотел возразить, но спать и впрямь хотелось так, что валило с ног. Помнил ещё, как положил костыль поближе, как укладывался, стараясь не задеть рану. Дальше ничего. Значит, до утра обошлось без срочных дел. А мне наконец удалось всё-таки поспать.

Я нашёл флягу, сделал несколько глотков. Вода успела согреться, отдавала металлом, но во рту пересохло так, что оторвался от воды я не сразу. Потом натянул рубаху, проверил, не сбилась ли повязка на ноге, и потянулся за костылём.

Снаружи пахло кашей и дымом. У котла ещё толпились беженцы, а мои уже пристроились на поваленных брёвнах под соснами. Мартын зажал котелок между коленями и пытался подцепить ложкой кашу у самого края. Котелок накренился, он дёрнул примотанной к груди рукой, поморщился и выругался:

— Да чтоб тебя…

Нина придержала посудину и строго посмотрела на Мартына:

— Не вертись. Сейчас опять всю повязку сдвинешь.

— А есть мне как? — возмутился он, приподняв ложку. — Котелок держать нечем, он и так на коленях еле стоит.

— Ложкой, Мартын. Ложкой у тебя получается, — ответила Нина, поправляя котелок. — А я подержу.