Читать книгу - "Партизан. Операция «Приток» - Руслан Муха"

Я вспомнил, как Белый ухватился за мой рукав. Еле мог вдохнуть, а всё требовал, чтобы я слушал.

— Просил своих не бросать. За Егором, за Журавлём присмотреть, чтобы без него сгоряча не наломали дров. Я ему обещал.

Захар резко повернулся ко мне.

— Присмотреть⁈ Тебе? За нами? — Он сплюнул в сторону сосны, растёр окурок сапогом. — А дальше что придумаешь? Пойдём к тебе в отряд? Молодняк твой учить и защищать?

— Я этого не говорил.

— Тогда зачем сейчас говоришь про обещание? — Захар шагнул ближе, и Журавель тут же посмотрел на него. — Командира ещё в землю не опустили, а мы уже кому-то понадобились. Рокотов на заслоны зовёт, Тарасов к себе предлагает. Теперь и ты пришёл.

Вот теперь стало понятно, куда он собирался девать злость. Я бы и сам, наверное, услышал в чужих словах то же самое, окажись на его месте.

— Белый мне не отряд завещал, Захар. Он за вас попросил. А куда вы пойдёте и кто вами командовать будет — не мне одному решать.

Егор наконец оторвал взгляд от винтовки.

— Он правда назвал нас? — спросил он. Голос прозвучал хрипло, будто парень всю ночь кричал, хотя при мне не проронил ни слова.

— Тебя и Журавля. Ещё моих ребят вспомнил — Петьку, Акима, Нину.

Егор снова опустил глаза. Журавель медленно выдохнул и потёр лицо ладонями. А Захар отвернулся, будто теперь ему стало неловко, что он набросился на меня. Извиняться он, конечно, не собирался. Да я и не ждал.

— Мы тут кумекали ночью к гати сходить, — вдруг сказал Егор. — Не всем скопом. Кто на ногах стоит. Может, фрицы ещё там шастают.

Захар снова взялся за кисет. Руки у него дрожали, табак сыпался мимо бумажки.

— Найдём, — буркнул он. — А дальше? Постреляем, пока патроны не кончатся? — Он осёкся и зло скомкал недокрученную самокрутку.

— Белому приказали в бой не вступать, — жестко сказал я. — А он увидел, как немцы миномёты разворачивают, и ударил им в тыл. Знал, что его группа может там вся лечь. Всё равно пошёл, потому что иначе на гати погибли бы наши. А вы сейчас хотите вернуться туда просто потому, что злость девать некуда? Он не за этим просил вас не бросать.

Захар вскинул на меня глаза. На миг я решил, что сейчас он снова сорвётся, но Журавель тяжело положил ему руку на плечо. Тот дёрнулся, однако стряхивать её не стал.

— Командира сперва похоронить надо, — сказал Журавель, глядя на санчасть. — А потом уж сесть всем вместе. С Тарасовым, с Лебедевым. И нас позвать, раз речь о нас. Не хочу утром узнать, что нас по разным постам да отрядам раскидали.

— Сядем, — ответил я. — И вас позовём. За вашей спиной ничего решать не станем.

Егор коротко кивнул. Бережно поднял винтовку Белого, перекинул ремень через плечо и первым пошёл туда, где за соснами уже начали копать.

К вечеру под старой сосной выкопали три могилы. За лопаты взялись и бойцы Белого, и тарасовцы, и несколько мужиков из беженцев. Места всем сразу не хватало, поэтому работали сменами: одни рубили корни, другие откидывали землю, третьи вытаскивали из ям камни. Под тонким слоем мха земля оказалась плотной, вся переплетённая корнями. Копали долго.

Егор полез в яму, едва освободилось место, и больше никого туда не пускал. Передавал наверх тяжёлые комья, принимал от Журавля лопатку, чтобы подрубить очередной корень, и снова принимался копать. Захар работал в соседней могиле. Один из тарасовцев предложил его сменить, но Захар только мотнул головой. На очередном корне лезвие соскользнуло и чиркнуло по носку сапога. Захар выругался и тут же замахнулся снова.

— Отдай, — Журавель протянул руку за лопаткой. — Ещё ногу себе отрубишь, Марыське работы добавишь.

Захар хотел огрызнуться, но только шумно выдохнул и выбрался из ямы. Журавель занял его место.

Я стоял поблизости, опираясь на костыль. Руки так и чесались забрать у кого-нибудь лопату. Сделал даже шаг к Егору, когда он выбрался из ямы перевести дух, но Марыська, проходившая мимо с охапкой чистых тряпок, остановилась и посмотрела на мою недавно перебинтованную ногу.

— Только попробуй, — сказала она и пошла дальше.

К соснам постепенно стягивались люди. Сначала свои, кто воевал с Белым. Потом бойцы Тарасова, кадровики Рокотова, беженцы. Они подходили молча, становились чуть поодаль, освобождая проход от санчасти. Народу собралось столько, что за спинами уже не видно было дальних землянок.

Рыгор снял кепку и крутил её в руках. Макар стоял рядом, тяжело навалившись на винтовку; Марыська снова загнала бы его на нары, если бы увидела, что он вышел с раной в боку. Но сейчас даже она промолчала. Я заметил её у санчасти: стоит, прислонившись плечом к косяку, и смотрит, как готовят могилы.

Подошли и мои «Неуловимые». Аким, конечно, первым протиснулся вперёд. Уже открыл было рот — наверняка хотел спросить, почему все стоят и чего ждут, — но увидел носилки у санчасти и осёкся. Попятился к Нине, молча ухватился за её руку. Она сжала его пальцы, а другой рукой притянула к себе Петьку. Тот таращил глазенки на плащ-палатку, в которую завернули Белого, и всё теснее прижимался к Нине плечом.

Мартын, хмуря лоб, встал рядом с Ниной и осторожно приобнял её здоровой рукой. Максимка держался чуть позади. Парень смотрел в сторону санчасти, то и дело сглатывая, явно стараясь сдержать слёзы. Роза, Кастусь, Тарас, Микула, Янык, Шпак и остальные наши ребята столпились рядом, грустно глядя на свежие могилы.

Я оглядел свой отряд. Белый помог вытащить этих ребят из Красного Берега. Сначала не хотел идти на лагерь — боялся положить своих людей и не суметь вывести обессиленных детей. И всё же, в итоге сделал все чтобы они добрались до леса живыми. Конечно, ворчал, что у него и так ртов не счесть, но всё равно находил для них еду. Успел привязаться к моим безобразникам. Даже перед смертью думал о них. И они к нему прикипели — хоть побаивались его громового голоса и сурового взгляда. Белый мог отчитать так, что хотелось сквозь землю провалиться, но зря не обижал. Видел, кто устал, кто голоден, кому страшно, даже если кто-то изо всех сил делал вид, что ничего не боится.

Из санчасти вынесли носилки. Аким придвинулся к Нине и крепче взял её за руку. Максимка опустил голову. Я смотрел на плащ-палатку и никак не мог отделаться от мысли, что ещё вчера Белый говорил со