Читать книгу - "Помещица - Алёна Цветкова"

Я тоже время зря не теряла. Навестила князя Васильчикова, исключительно в рабочих целях, конечно. Никакие шуры-муры меня сейчас не интересовали, что бы там кто-то себе ни думал. И я не про князя… И не про брата и сестру… Они как будто бы вообще не заметили никакого интереса ко мне со стороны князя. Я про одну глупую девицу, которая внезапно стала думать о князе и надеяться… На что? Она сама ещё не знала.

Борис Александрович, услышав, что мне очень нужны сыровары, посоветовал обратиться к господину коллежскому асессору Верещагину Николаю Васильевичу, близкому другу его отца. Оказалось, эти двое уже давным-давно всё придумали для развития молочного хозяйства в России. Но если князь Васильчиков-старший (как и младший, впрочем) — больше теоретик, то Николай Васильевич предпочитает проверять теории на практике. И крестьянская сыроваренная артель, основанная Верещагиным, работает уже больше десяти лет, а с 1871 года в Тверской области есть целая школа сыроварения и маслоделия под его руководством. Он обязательно поможет мне найти специалиста, готового работать по найму в моём поместье, из своих выпускников.

Откладывать дела в долгий ящик я не стала: сразу же написала письмо Николаю Васильевичу и, сославшись на общих знакомых, попросила о помощи. Проблема поиска сыровара наконец-то сдвинулась с места.

Путешествовать в компании брата и сестры совсем не то, что с Груней. И это при том, что я не стеснялась пользоваться своим авторитетом старшей сестры, чтобы урезонить бесконечное любопытство младших. Но нет… И Алёша, и Саша мгновенно исчезали из поля зрения, стоило мне отвести глаза.

Первые проблемы начались уже на вокзале. Дети ещё никогда никуда не ездили на поезде, и им обоим было страшно любопытно, как всё устроено на железной дороге. И пока я занималась выгрузкой багажа из экипажа, они успели добраться до того самого угольного склада, что и я в прошлый раз.

И если Саша просто стояла и смотрела на паровоз, то неуёмное любопытство Алёши заставило его забраться прямо под колёса железной машины и вымазать всё пальто в угольной пыли. Старик-машинист нам не попался, но я-то уже знала, куда надо отвести младших, чтобы увести от угольного сарая.

Торговая лавка за все эти месяцы как будто бы не изменилась: те же сувениры, те же петушки на палочке, и даже газета «Скотоводство» на старом месте. Правда, номер был более-менее свежий — январский. Я опять не устояла перед петушком на палочке, но в этот раз взяла три. И газету, конечно же. Саша выбрала себе широкую, в ладонь, синюю ленту, а Алёше понравился глиняный Кремль, расписанный яркими красками.

В Саратове, вместо того чтобы спокойно сидеть в гостинице, Саша и Алёша потребовали у меня экскурсию по городу. Хотя здесь, в более тёплом климате, снег уже почти растаял, а грунтовые дороги превратились в болото, и каждый шаг давался с трудом. Я бы, наверное, стукнула кулаком по столу и запретила всяческие прогулки, если бы не вспомнила, что осенью сама вела себя точно так же… И плевать мне было на грязь и лужи на городских дорогах. Я бы их и не видела. Правда, тогда мне повезло, было сухо.

Зато, гуляя по торговым рядам, мы набрели на лавку, где торговали сыром. Почему я не увидела её в прошлый раз — не знаю. Но сейчас я провела там больше часа, старательно разглядывая и пробуя выложенные на прилавке сыры. Младшим стало скучно, и, вручив им по несколько монет, я отправила их гулять по ярмарке.

Больше всего мне понравился местный бакштейн — сыр, который варили «немчуры» из Старой Норки.

— Немчуры, барышня, аж в саму столицу свои сыры отправляют, — расплылась в широкой улыбке дородная купчиха, ловко, одним взмахом ножа отрезавшая от больших кусков прозрачные лепестки для дегустации. — Хорошо живут, богато. А секреты свои хранят пуще девичьей чести. Уж сколько народу пробовали такие сыры повторить, а всё одно… Ни у кого не выходит.

Я кивнула:

— Ничего удивительного. Если все знать будут, то обязательно кто-нибудь повторит, — улыбнулась я. Во рту до сих пор оставался приятный солоноватый кисловато-острый вкус. Пожалуй, надо купить брусочек.

— Да кто ж повторит-то! — фыркнула купчиха. — Говорят, немчура свои сыры в подвалах по несколько месяцев держат. Откуда ж у наших такое терпение-то? Нашим-то всё побыстрее надо… Сквасил молоко, подогрел в печи, в клинки вылил да придавил чем. А как простокваша стекла, так сразу и на ярмарку… Вон его сколько…

Она махнула рукой, указывая на горку странных треугольных мешков на прилавке. Я видела их, но посчитала каким-то другим продуктом, не сыром. Впрочем, строго говоря, он сыром и не был — ни по вкусу, ни по виду. Больше всего клинковый сыр был похож на прессованный творог.

— Говорят, — между тем продолжала делиться со мной нюансами ассортимента купчиха, — в Костроме наш купец стал сыры делать… Как его фамилия…

Она наморщила лоб и закатила глаза, вспоминая фамилию костромского сыровара.

— Балдин какой-то, что ли… Бландин, что ли… — пробормотала она. И тут же, вспомнив, засияла широкой улыбкой: — Бладин! Точно! Говорят, его сыры в Москве очень популярны. Слышала, он сначала где-то под Тверью сыры учился варить. А потом и вовсе в Швейцарию ездил…

Ну вот как так, а? Опять я всё упустила! Хоть садись в поезд и обратно в Москву езжай… Ну ведь ясно, что купец этот в Верещагинской школе обучался! Вряд ли в Твери больше одной школы сыроваров.

ГЛАВА 54

На следующее утро мы наконец-то отправились в поместье. Карета тащилась по снежно-грязевой каше медленнее черепахи, а мне уже невмоготу было сидеть на месте и ждать. Так не терпелось увидеть, что и как сделали за время моего отсутствия! Груня пару раз присылала телеграммы, но последняя пришла почти сразу после похорон — больше двух недель назад.

Дорога заняла гораздо больше времени, чем в мороз или в сухую погоду, и домой мы добрались уже в сумерках. Саша, измученная тряской, лежала на скамье, положив голову мне на колени. Когда карета остановилась у непарадного входа, Алёша вынес её на руках и сразу попал в лапы Груни. Я слышала, как она отдаёт команды резким хриплым голосом: приказывает кому-то отнести барышню в её покои, а молодому барину показать его комнаты. О том, что приеду не одна, я сообщила Груне сразу, как только решение