Читать книгу - "С Новым годом! - Юлия Зубарева"

то, что у всех давно стоят тройные стеклопакеты и система «тёплый пол». Решили устроить образцово-показательный праздник — без прогулов и больничных, чтобы жители города наконец-то поверили, что зима — это не случайная гостья, а полноправная хозяйка сезона.

А в это время к деду Пете, который выращивал ёлки на подоконнике — не какие-нибудь карликовые, а самые что ни на есть настоящие, пахнущие детством и смолой, — и щедро раздавал их соседям, под Новый год приехала двоюродная сестра, баба Надя. Когда-то она жила в городе и даже успела поработать билетёршей в цирке — том самом, легендарном, где фокусник однажды уронил в оркестровую яму живого кролика, и с тех пор по ночам в фойе слышалось тихое постукивание. Но после того как цирк закрыли, она подалась в проводницы на дальние рейсы, а потом и вовсе занялась торговлей мандаринами — пока не вышла на пенсию. И вот явилась, вся в шлейфе из цитрусовых ароматов и загадочных историй.

Давно они не виделись — беспокойная душа! Ходили слухи, будто свой мандариновый бизнес она выгодно обменяла на маленький домик у моря. Вроде как махнулась с той самой тётей Любой, у которой всегда самые свежие на рынке фрукты, не мороженые даже лютой зимой. Но сама баба Надя разговоров об этом избегала, хотя её очевидно южный, пропитанный солёным бризом загар говорил сам за себя, а за ворот тёплой куртки цеплялся засохший цветок магнолии.

Словом, свалилась тётушка, как снег на голову в разгар оттепели. Просто позвонила в домофон и на весь двор принялась расспрашивать Петра Аркадьевича о его здоровье таким голосом, что воробьи с ближайших веток попадали от изумления. Такую проще пустить в дом, чем долго объяснять, как он лечит подагру луковой шелухой (которую она сама же и прислала в прошлом месяце с наказом «прикладывать на растущую луну») и помогает ли настойка из адамова яблока — а то вдруг он уже её выпил, не дождавшись её приезда. Дед Петя только руками развёл: такая вот у него сестрица двоюродная. Дочка с зятем её и не помнили толком. На свадьбе вроде «зажигала» какая-то шумная родственница: пела почти неприличные частушки про домовых и водила хороводы с тамадой. Но была ли это именно она — теперь уже и не важно, да и не выяснишь.

Баба Надя притащила с собой полный баул суеты, домашних угощений и каких-то безделушек из ракушечника, которые на удивление гармонично вписались в интерьер. В доме сразу стало шумно, тесно и весело. Особенно для Катюшки, которая смотрела на незнакомую родственницу как на ожившую сказку. Она тут же припрятала пару словечек, сгоряча оброненных смешной бабушкой — «елки-моталки» и «ёшкин кот в ступе» — чтобы потом похвастаться в детском саду. Ведь Колька-зазнайка со своими дурацкими фокусами, где монетка якобы исчезала, всех за пояс заткнул, а раньше был таким тихоней!

«Ну ничего, — думала Катя, с важным видом разглядывая бабушкины серьги в виде крошечных ананасов. — Праздники закончатся — я ещё чего-нибудь новое выучу. Например, как свистеть через травинку или как отличить мандарин, в котором девять долек, от того, в котором восемь. Тогда-то задавака поймёт, как это — водиться со скучной Машкой, а не со мной!»

Через пару дней баба Надя, освоившись, спросила у внучатой племянницы:

— Ты не против, если я позову на праздник пару своих приятелей из старой когорты?

Анна вовсе не была против — наоборот, она только обрадовалась. Когда ещё увидеться, как не на Новый год? Квартира большая, пара пенсионеров погоды не сделает. В этом году они всё равно ждали к себе друзей с детьми — не объедят старики, да и деду Пете будет веселее в компании своих.

Кто ж знал, что они пустили в дом настоящую ядерную бомбу — под видом благообразной тётушки с белыми пятнами вокруг глаз, оставленными солнцезащитными очками.

Начиналось всё вполне забавно. Старая панда — то есть баба Надя — уселась за городской телефон, который никак не доходили руки отключить. Зачем он вообще нужен, когда у всех есть мобильные, и не по одному? Оказалось, очень даже нужен: для звонков в параллельную реальность под названием «прошлый век».

Потрёпанная записная книжка, пахнущая дешёвыми духами и пылью времён, похоже, хранила в себе весь телефонный справочник эпохи чёрно‑белых телевизоров. Первые звонки оказались впустую: кто‑то ушёл из жизни, кто‑то сменил номер на мобильный, а один абонент и вовсе оказался похоронным бюро. Баба Надя только головой покачала:

— Эх, Витька, и куда тебя занесло...

Но потом она наткнулась на Танюшку‑костюмершу — и пошло‑поехало! Две говорливые сороки повисли на проводах: казалось, если не рассказать все новости за последние тридцать лет, мир не сможет вступить в следующий день. Они обсуждали, как Иван Никанорыч нашёл на антресолях ватного Деда Мороза, а бывший цирковой фокусник Пал Палыч теперь подрабатывает Дедом Морозом по вызову:

— И знаешь, он так реалистично чихает, когда борода попадает в нос, что дети верят безоговорочно!

Разговор плавно перетёк в обсуждение меню новогоднего стола: самый лучший рецепт холодца (который так замечательно варит Татьянина соседка), цены на мандарины, концерт выпускницы музыкального училища… И ещё — миллион сплетен и пустопорожних новостей, от которых уши у Петра Аркадьевича, пытавшегося читать газету в соседней комнате, буквально сворачивались в трубочки.

Хорошенько наговорившись, дамы решили встретиться на следующий день и навестить старых приятелей, которые ещё «оставались в строю». Цирковые друг друга не бросают — это каждый ковёрный знает.

Вспомнили и про Ядвигу Сигизмундовну, которая тридцать лет назад помогла Надюшке получить новый паспорт взамен потерянного.

— Вот это мировая тётка была! Всех на районе знала. Память — как каменные скрижали: что под её прицел попадало, то, считай, насмерть выбито — не сотрёшь.

Правда, вспомнили только, в каком доме она жила — ни подъезда, ни квартиры.

— Может, будем мимо проходить — спросим кого‑нибудь. Бабка, если жива ещё, всю цирковую труппу помнить должна. Загранпаспорта только у неё получали — времена такие были, что не забалуешь.

Праздничный список гостей ширился с каждым днём. После визита к «бабе Яге» (так метко окрестила скрюченную, но невероятно бойкую старуху Катюшка) снежный ком из приглашённых покатился вниз, захватывая всё новых и новых старых знакомых: бывшего акробата, который теперь разводит глоксинии; иллюзиониста, торгующего на рынке чехлами для телефонов; и даже дрессировщицу попугаев, чьи питомцы до сих пор могли кричать: «Какая гадость эта ваша заливная рыба!» — фразу, выученную когда‑то для