Читать книгу - "С Новым годом! - Юлия Зубарева"

к родному человеку, обниматься подошёл. Много в каменном городе он сделать не мог, но уж чужую радость усилить да уверенностью наградить забавного человечка — так это запросто. Тут искорка, там капелька здоровья — и готова забава. Была бы у грустной женщины ёлка настоящая — и чудес побольше бы удалось натворить. Но и так хорошо вышло, люди справлялись сами.

В комнате хулиганили и стар, и млад. Колпак с лысой, как коленка, головы Деда перекочевал на вихрастую головку мальчишки. Колька поправлял настоящую шапку Деда Мороза огромными меховыми рукавицами и стучал посохом, а Дед, напялив игрушечный цилиндр фокусника, пластмассовой волшебной палочкой зажигал огоньки внутри стеклянных и пластиковых шаров на ёлке.

И пусть никто не поверит, что такое возможно, Вера видела собственными глазами, как их ёлка сияла живыми, трепещущими огоньками. Казалось, будто в каждой игрушке поселилась крошечная звёздочка, принесённая с зимнего неба. Тревоги, проблемы на работе, нервотрёпка последних дней, странные совпадения с бабушкой, что давным-давно была в деменции не помнила собственного имени, не то что правнука, — всё это казалось мелочным и несущественным.

Волшебство не кончилось даже тогда, когда Колька, вконец умаявшись, заснул под ёлкой с Жулькой в обнимку — будто два подарочка среди мандариновых шкурок и фантиков из‑под конфет. Собачка во сне тихонько подвывала какой-то волшебной мелодии, а ёлочные шары продолжали пульсировать тёплым светом.

Завтра Вера снова станет строгой мамой, что боится диатеза и холодного пола, но сегодня она просто сняла с дивана плед и накрыла совершенно счастливого сына и хвостатую Снегурочку — со съехавшимися набок бантами и задранной пелеринкой.

— Может, чаю у нас выпьете, а потом я такси вам закажу? Вы, наверно, упарились в своём тулупе. Спасибо вам огромное за праздник. Я давно сына таким счастливым не видела.

Пал Палыч смотрел и не мог насмотреться на удивительную, живую копию своего потерянного по глупости и гордости счастья. Вера могла бы быть его настоящей внучкой. Что им стоило с Полинкой тогда придержать языки? Эх, если б молодость знала... Что поделаешь... Было и прошло.

Жить надо здесь и сейчас, так, кажется, теперь говорят? Ну, хотя бы это у него сегодня получилось. Праздник удался на славу.

Но пора бы и честь знать. Сейчас они с Жулькой вызовут такси, уедут в свою мрачную берлогу — но зато оставят в этом доме после себя только хорошие воспоминания. Может быть, малыш когда‑нибудь решит, что стать фокусником — не самая плохая профессия в жизни, кто знает?

Но никто Пал Палыча так быстро не отпустил. Сперва пили чай, а потом и поужинали — он даже готовить помогал. И проболтали на кухне почти до самого рассвета.

Но сперва он тулуп снял, конечно. Попробовал и бороду снять — а вот дудки! Волосы выдёргивались лишь по одному, да так болезненно, что из глаз слёзы градом посыпались. Приросла! Кто бы сказал, не поверил бы — но вот оно вам, пожалуйте, настоящее предновогоднее чудо! Вот такое волшебство! Люди за подобные пересадки огромные деньги платят, а он в подарок получил роскошную бороду от Деда Мороза.

Вера тихонько смеялась в кулачок, уже не удивляясь никаким чудесам. Заворожённо слушала историю жизни и любви воздушной гимнастки и фокусника в цирке — будто сказку на ночь. В ответ рассказывала о себе и пообещала, что обязательно отвезёт Пал Палыча к бабушке в пансионат. Может, им удастся сотворить ещё одно чудо: потерянный, заблудившийся разум её родного человека вернётся — и на свете станет одной счастливой семьёй больше.

На подоконнике расцветал декабрист в горшке, хотя до цветения ему было ещё далеко. Но сегодня он покрылся алыми звёздами-цветами, будто и ему передалось новогоднее настроение. Включённый телефон пестрел сообщениями: отчёт принят, всем можно отдыхать и ждать новогодней премии. А Колька спал и даже не мог представить, что теперь из детского сада его будет забирать настоящий дедушка Мороз — его собственный. И утренники в их группе станут самыми замечательными: они с дедом Пашей будут играть собачий вальс в шесть рук и лап, показывать фокусы — а однажды даже достанут из шляпы настоящего голубя.

Новый год в городе N

В нашем городе Новый год начинают праздновать задолго до календарной зимы. Стоит Ноябрю своими грязными сапогами втоптать упавшие листья в лужи — и вот уже на улицах появляются первые ёлки, будто проросшие сквозь асфальт по неведомому мановению. Они скромно жмутся среди осенней распутицы, наряженные, с огоньками — там где ни снега пока нет, ни особого праздничного настроения, а они уже тут как тут, словно неуместные гости, пришедшие на месяц раньше.

Самые расторопные магазины тут же украшают витрины, стараясь привлечь покупателей. А остальные всё ещё не могут распрощаться с осенней депрессией — даже тыквенные пироги с «летучими мышками» на полках задерживаются дольше положенного, грустно наблюдая, как их место готовятся занять мандарины и шоколадные трюфели.

И ладно бы Декабрь исправно выходил на работу — так нет! Этот проказник и баловник взял моду: насыплет пару дней свежего снега из своих бездонных карманов — словно конфетти из хрустальной солонки — и на больничный. То у него сопли из сосулек, то инфекция гриппозного тумана, то ОРВИ от сквозняка в небесной канцелярии... А остальным приходится отдуваться.

Ноябрь, вечный трудяга, уже замучился работать в режиме переработок, безуспешно пытаясь совместить хмурое небо, слякоть под ногами и первые робкие гирлянды на фонарях. В небесную канцелярию летят прошения от горожан, но там, затерянные в бюрократических облаках, лишь разводят руками:

— Ищем замену, — отвечают автоответчики на небесах, похожие на шелест мятой бумаги. — Можем пару дней из Марта взять, ему всё равно делать нечего. Ждите ответа в порядке очереди. Ваш звонок очень важен для нас.

Но в этот Новый год прогульщика решили прижать капитально. Как только он в первый день вышел на работу, едва протирая сонные глаза, за ним тут же начали следить все зимние месяцы — ну и Март, конечно, куда без него. Январь, суровый и принципиальный, вёл наблюдение с севера, Февраль, ворчливый, но справедливый, — с востока. А молодой Март, которому всё интересно, крутился под ногами, предлагая то помочь с метелью, то нарисовать на окнах новые узоры.

Снегом скинулись — кто сколько смог дать. Январь выдал припасённые пушистые сугробы, Февраль поделился колючей позёмкой. Морозцем по ночам усердно расписывали стёкла, не глядя на