Читать книгу - "Между войной и миром - Владислав WISE"

Да, да, именно из США идёт палестинцам основная помощь. Но сначала о палестинцах для понимания вопроса…

В гостиной Сара Абрамовна развела руками под вопросительными взглядами прочих женщин.

— Опять им не до нас. Что-то обсуждают.

— По делу? — спросила Нона Михайловна.

— По международной политике.

— Ну, это поправимо, — заявила Нона Михайловна и решительно направилась к двери, ведущей в рабочий кабинет Якова Марковича.

…- Когда после разгрома восстания Бар-Кохбы, иудеев расселили по территории Римской империи, часть иудеев остались на родных землях.

— Простите, а что это за восстание Бар-Кохбы?

Вдруг спросил Михаил Аронович.

— Миша, не сейчас, — отмахнулся, Яков Маркович, — позже расскажу.

Двери же распахнулись настежь. В дверях появилась Нона Михайловна с грозным видом, с сжатыми в кулаки руками, которые она уперла в свои мощные бедра.

— Партсобрание закрывается! — в ультимативном тоне заявила Нона Михайловна. — Все идут за стол!

— Нона, имей совесть, — вздохнул Натан Борисович.

— Ноночка, дай дослушать, — это уже Яков Маркович.

— Ноночка, начинайте без нас, — предложил Евгений Львович.

— Ясно!

Нона Михайловна закрыла за собой двери и обратилась к присутствующим женщинам.

— Они предлагают начать без них.

— Ну, уж нет!

Заявила Алёна и направилась к двери, ведущей в рабочий кабинет Якова Марковича.

— Так вот, — продолжал Егор, — иудеи, которые не покинули родные территории, со временем приняли ислам и стали называться палестинцами.

— Ка-а-ак!

Вновь ахнули слушатели.

— Именно, а так, как Палестинская война это не война арабов с евреями, а религиозная война между людьми одного происхождения, то в США у палестинцев есть мощное лобби. Их поддерживает…

Закончить фразу Егор не успел.

Дверь распахнулась и перебивая мужа словами

— Лекцию по истории Израиля будешь читать в другое время и в другом месте!

К Егору подошла Алёна, крепко ухватила мужа за руку.

— Имей совесть! Сейчас же все идём за стол. Нечего нам срывать вечер!

И Алёна повела Егора в гостиную.

Мужчины проводили пару взглядами. Яков Маркович вздохнул.

— А какая ласковая, скромная, вежливая девушка была. А как Соню родила, так… Ой! Гр-р!

Яков Маркович передёрнул плечами и предложил.

— За стол, друзья. Военный поход наших женщин нам ни к чему. Егора Егоровича дослушаем в другой раз.

Уже поздно вечером у себя в квартире, отпустив соседку, помогавшую присматривать за Соней, и убедившись, что дочь крепко спит, Алёна, перед тем, как лечь в постель, спросила супруга.

— Кстати, так кто в США поддерживает палестинцев?

— Не хорошо, — покачал головой улыбаясь Егор

— Не дала людям меня дослушать, а сама любопытствуешь.

— Так тогда же вы нам вечер срывали, а сейчас нам торопиться некуда. Завтра воскресенье — отоспимся. И всё-таки?

— Пентагон.

— Это правда? — широко раскрыла глаза Алена.

— Правда.

— А как же тогда…

— Лекцию по истории Израиля будешь слушать в другом месте и в другое время.

Заявил Егор супруге, обнял и принялся её целовать.

Дальше им было уже не до истории Израиля.

США, Район Великих озёр, 5 ноября 2025, лаборатория профессора Кантора.

— Я изучил материалы на Леонардо Антониолли и Сергея Хворостина. Считаю, что Леонардо — оптимальный экземпляр для переноса. Что мне в этой связке нравится, так это то, что оба, дядя и племянник, холостяки и оба фактически ровесники. Леонардо тридцать два, Хворостину — тридцать три года. А это даёт почти идеальную возможность для внедрения, — говорил профессор Кантор банкиру Монтвиду.

— Внешне они также очень схожи. Это ещё больше улучшает возможность их совместимости. Мы прикинули в какой день и в какое время Антониолли должен попасть в Хворостина. Наиболее подходящий вариант это 6 ноября 1978 года. 5-е было воскресенье, 7-е — праздник. Понятно, что 6-го все отдыхают перед участием в демонстрации и готовятся к празднованию. То есть, в любом случае вечером Хворостин будет дома без посторонних, то есть, никто не заметит подмены.

— И когда вы намерены проводить перенос?

— Завтра в полдень и отправим.

Свердловск. 6 ноября. 1978 года. 20:30 по местному времени, квартира Хворостина.

Когда Леонардо открыл глаза, то обнаружил, что лежит на полу. Точнее на ковре, которым был застлан пол гостиной между столом и диваном. Вероятно, когда его сознание оказалось в теле его дяди, тот как раз направлялся то ли к дивану то ли к столу. В углу комнаты работал телевизор. Он стоял на специальной тумбочке. Как раз передавали спортивные новости.

Леонардо или уже Сергей поднялся с пола. Осмотрел себя. Он был в спортивном костюме и домашних тапочках. Проверил, нет ли где ушибов. Но нет, их не было. И завертел головой в поисках зеркала. Ему хотелось взглянуть на себя в новом обличье. Для этого он прошёл в коридор, который по совместительству был и прихожей. Включил свет. Заглянул в ванную комнату. Зеркало висело в ванной комнате над умывальником. Леонардо-Сергей подошёл к зеркалу. Взглянул в него и довольно хмыкнул. Лицо дяди почти полностью соответствовало его лицу. Разве что усов, которыми так гордился Леонардо Антониолли, у Сергея Хворостина не имелось. А так почти один к одному.

«Ладно, с этим понятно. А что с гардеробом и остальным?».

Около часа ушло на ревизию, что есть, а чего нет в квартире Хворостина.

Затем наступила очередь документов. Паспорт, партийный билет, профсоюзная книжка и так далее.

И наконец. Рабочие дневники и фотоальбомы. Кто есть кто и с кем, как общаться. Особенно Леонардо-Сергею понравилось, что его дядя вёл личный дневник, в котором записывал свои личные впечатления о событиях и окружающих. При этом на некоторых персон давалась развёрнутая характеристика. В частности, на Ельцина и Ермолаева. Особенно заинтересовали записи, касающиеся Ермолаева за те годы, в которые Хворостин работал в обкоме. А работал он с ноября 1975 года. Из характеристики Ермолаева следовало, что Егор Егорович грамотный специалист с широким кругозором. Весьма умный человек. Когда надо — жёсткий и решительный. Любит свою жену. За неё порвет любого. Борис Николаевич ему очень доверяет. Поручает наиболее щекотливые поручения. Вхож в местные еврейские круги.

«Связан с евреями?»

Леонардо-Сергей поморщился. Как внук активиста движения чернорубашечников Муссолини, офицера карателя, он очень не любил евреев.

«А что, если использовать жену Ермолаева для вербовки мужа? — Подумал он. — Одним союзником в окружении Ельцина будет больше».

И тут обратил внимание на вкладыш в дневнике. Достал мелко исписанный лист бумаги. Прочитал и поджал губы. Это как же повезло, что дядя описал на отдельном листе слухи, что ходили в обкоме по поводу Ермолаева. Шептались, что Ермолаев убил троих, вздумавших шантажировать его через жену, которую он безумно любит. Шептались, но не более. Не пойман — не вор.

«А если это правда? Так, жена отпадает. К Ермолаеву нужен иной подход. Какой? Ладно, пообщаюсь,