Читать книгу - "Между войной и миром - Владислав WISE"

При появлении Андрея со стула, стоявшего у столика с бутылкой перцовки и разнообразными закусками, поднялся невысокий мужчина лет шестидесяти. Жёсткий взгляд тёмных глаз решительно человека, славянское лицо с чертами выходца из центральной России, седые виски, короткая стрижка военного, крепкое сложение с фигурой тренированного сильного бойца. Внушительные мускулы гостя Евгения Михайловича проступали сквозь лёгкую, с короткими рукавами, рубашку синего цвета. Спортивные брюки и домашние тапочки подсказывали, что этот мужчина проживает в этом же здании, предназначенном для советских специалистов.

— Знакомьтесь, — предложил своим гостям Охримюк.

— Кошкин Семён Игнатьевич. Из Госплана. Руководитель отделения по строительству стратегических объектов.

Представился первым Андрей, как младший по возрасту.

— Корнеев Анатолий Кириллович. Военный советник, полковник.

Представился более старший по возрасту и крепко пожал руку Андрея.

— Кириллович мой старый товарищ, — разъяснил Охримюк, — Мы вместе воевали в Великую Отечественную. Сейчас он служит военным советником во Вьетнаме. Кстати, а что мы стоим? Присаживайтесь. Отметим встречу. Игнатьич, что у тебя там?

— Самодельняя, с Украины. Называется «Сливянка».

Андрей поставил на стол бутылку, принесенную с собой.

Кириллович взял бутылку, взглянул на цвет жидкости и качнул головой.

— Давно не пил такого, — и добавил, — с войны.

— Ещё бы, — ухмыльнулся Охримюк. — Ты сколько лет уже во Вьетнаме? Шесть — восемь?

— Если считать с перерывами, то девять с половиной.

— И много подобных самодельных вин попадает из Союза во Вьетнам?

С ухмылкой спросила Охримюк, разливая перцовку по стаканам.

— Аж нисколько, — рассмеялся Корнеев.

— За встречу, друзья! — провозгласил тост Охримюк и разъяснил гостям. — Кириллович утром прилетел из Сайгона, а Игнатьич сегодня вернулся из Айнака.

Выпили, закусили.

Далее пошёл обмен мнениями о ситуации с месторождениями Шабашака, Дара-и-Суфа, Айнака. Охримюк высказал мнение о целесообразности разработок по добыче угля в районе Самангана. Андрей изложил свою точку зрения, какое предприятие, какого типа следует строить в Айнаке. Раскритиковал при этом предложения и планы своих предшественников. Под конец своего рассказа спросил.

— Слушай, Михалыч, отчего местные крестьяне на нас волком смотрят?

Охримюк тяжко вздохнул.

— Из-за земельной реформы Тараки.

И в сердцах добавил.

— Лучше бы её не было!

— Разъясни, — заинтересовался Кириллович.

— Эти дилетанты и болтуны… Как от них тошнит… — покривился Охримюк, возвращая в тарелку обильно приправленный острыми специями, согласно местному рецепту, кусок баранины, которым он закусывал перцовку.

Вместо того, чтобы изучить суть вопроса, а потом делать, сначала делают, а потом смотрит на результаты своих деяний, как баран на новые ворота. А как это? Это что получилось? Я же не это хотел. А всё из-за мании величия. Дорвались до власти и понесло. Мы же великие! Мы же всё знаем и во всём разбираемся! Или: я — великий, я всё знаю! Мне всё под силу! И такое творят… Короче. 28 ноября прошлого года правительство Тараки издало декрет по земельной реформе. Суть реформы состоит в том, что у всех собственников земли, кто имеет в собственности более шести гектаров, или тридцать джарибов по местному, излишки земли забираются и передаются безвозмездно тем крестьянам, у которых земли нет совсем. А что это означает на практике и к чему это ведёт? Представьте себе офицера или солдата из сельской местности, из конкретного племени, рода или семьи. Он служит, как положено. Верой и правдой поддерживает власть и правящую партию. И вдруг он узнает, что у его родственника или члена его семьи, согласно декрету правительства, отобрали большую часть, или хотя бы часть земли. И эту землю передали его безземельному соседу, которого он и за человека не считал. Как вы думаете, у такого офицера и солдата будет желание служить этой власти дальше, и защищать её? Или он захочет восстановить старые порядки, благодаря которым к нему или его семье, роду, племени, вернётся отобранное новыми властями. И таких в армии не меньше трети. А если учесть, что более восьмидесяти процентов населения Афганистана — это крестьяне… Да вы вспомните, вспомните нашу гражданскую. Кто больше всех создал нам тогда проблем? Белые армии и интервенты? Нет. Не они. Создали «зелёные», то есть, кулачество и зажиточное крестьянство, те, у которых изымали излишки земли. Я уже не говорю про Среднюю Азию, про движение басмачей. С ним удалось покончить лишь в организованных формах только в 1932 году, при том что вялотекущие проявления существовали до начала 50-х. А тут местные «революционеры» решили сразу за какие-то месяцы всё «порешать». А ведь наши советники предупреждали Тараки. Говорили, что, если и проводить земельную реформу, то обязательно с учётом местных условий и традиций, и не повторять наших ошибок в Средней Азии. И проводить реформу следует за счёт земель крупных феодалов, с привлечением духовенства к этой реформе, с выгодой для последнего, ни в коем случае не трогая вакуфных, церковных земель. Чтобы духовенство разъяснило крестьянам почему они могут взять себе эту землю, которую им выделяет государство. Ведь, как рассуждает неграмотный верующий крестьянин. Так установил Аллах, что у одного много земли, а у другого — нет ничего. И менять это нельзя. Именно поэтому имам, шейх, мулла, главные авторитеты в делах веры для местных крестьян, должен объяснить крестьянину, почему именно ту землю брать можно, а эту нельзя. Спасибо, Кириллович.

Чокнулись, выпили, закусили. И Евгений Михайлович продолжил

— Так было бы правильно. Именно это и предлагали наши советники. Только местным из «Халка» это говорить бесполезно. Так вознеслись. С «парчамистами» ещё как то можно было разговаривать, но их в июне погнали из структур власти. Остались в основном эти, из «Халка». А с ними разговаривать…

Охримюк безнадёжно махнул рукой. Сунул себе в рот кусок местной брынзы.

Пока он ел, Андрей пояснил Корнееву.

«Халк» — это радикальное крыло НДПА, а «Парчам» — умеренное. При этом оба крыла опирались на различные национальные и родо-племенные группировки не только враждебно настроенные по отношению друг к другу, но и с диаметрально противоположными взглядами на многие вопросы государственного строительства в ДРА.

Закончив жевать, Охримюк продолжил.

— Это же додуматься надо. В стране, где почти двести сорок тысяч мечетей (а это больше, чем членов в НДПА), и где девяносто три процента населения неграмотны, и где местным все нормы жизни и поведения толкуют представители духовенства… Кстати. Местный анекдот. Едет крестьянин из провинции в Кабул. Встречный спрашивает его. Зачем в столицу едешь? Крестьянин и отвечает. Я слышал, у нас новый король появился. Его зовут Революция. Хочу на него посмотреть. Вот типичный уровень местного крестьянства.При этом, вместо того, чтобы договориться с духовенством о реформе, заинтересовать его, получить его поддержку, местные умники действовали наоборот. Начали