Читать книгу - "Исповедь смертного греха 5 - Макс Вальтер"

— продолжил я. — Подписать, заверить, обменяться документами. И бумага будет работать ровно до того момента, пока одной из сторон не станет выгоднее её порвать. Мы с «Поясом» друг друга не знаем и друг другу не верим. Нас связывает только расчёт.

— А если вытащим сына, появится что-то ещё, — догадался Санёк.

— Появится долг. А это держит крепче любого контракта.

— Цинично, — заметила Карина.

— Возможно. — Я пожал плечами и отвернулся к окну.

— А ещё там парень, который сидит в плену уже полгода, и его собственная мать не может ничего сделать. Если я могу его оттуда достать, я его достану. Мне для этого не нужен контракт.

Карина долго смотрела на меня, а потом молча положила голову мне на плечо.

Больше вопросов никто не задавал.

Глава 13

Непрямые пути

Отчёт для Михеева я писал часа два. Так как прямой связи с другими планетами не существует, никакого разговора с начальством у меня быть не могло. Между нами лежали врата. Всё, что я мог, — это собрать пакет, зашифровать и отправить в ближайшее окно. Впрочем, Таргон достаточно популярное направление, и окна здесь частые. Врата открывались чуть ли не каждый час. А значит, с учётом времени на доклад наверх и всей последующей бюрократией, ответа я ждал не раньше, чем к вечеру.

Доклад я составлял долго, вдумчиво перебирая все нюансы. Требовалось рассказать о результатах максимально много, но уложить это в минимум слов. И начал я с состава переговорщиков, с кем говорили и в каком порядке. Восемь пунктов их списка включил в отчёт целиком, без правок. Приложил мои ответы по каждому. Плюс аргументы с обеих сторон. То, что мы сказали им про рой, и то, как они на это отреагировали.

Потом дошёл до главного и минуту сидел, глядя на пустую строку.

«Отдельно докладываю. В ходе переговоров мною принято обязательство, выходящее за рамки полученных полномочий».

Дальше я изложил всё как было. Сын Ковтун, полгода в плену у «Рудкофф», личная просьба, после которой разговор сдвинулся с мёртвой точки. Отдельной строкой пометил, что операцию полностью оплачивает «Пояс» и средства корпорации не задействованы. Это должно было смягчить эффект.

Последнюю фразу написал прямо: «Понимаю, что превысил полномочия. Считаю решение оправданным: без него переговоры закончились бы ничем. Готов нести ответственность». И это не просто так. В любое другое время на мой фриланс начальство с лёгкостью закрыло бы глаза. Но сейчас, когда объединённые галактики пребывают в стадии войны… В общем, не всё так просто, как мне бы хотелось. И даже действуя в интересах корпорации, я не имел права давать подобные обещания без прямого приказа.

Пакет ушёл в окно в четырнадцать ноль-ноль. Ждать ответа и сидеть сложа руки я не собирался. Команду собрал через полчаса, в номере делового центра, который нам выделили под легенду закупочной конторы. Мы расселись вокруг стола в комнате, где должны были обсуждать поставки проходческих комплексов. Но, естественно, разговор у нас шёл совсем о другом.

Я изложил ситуацию. Что от нас требуется, что у нас есть, а чего нет.

— Начнём с главного, — сказал я. — Где его держат, мы не знаем.

— А Ковтун? — поинтересовался Лёха.

— Она тоже не в курсе. Подумай сам. — Я развернулся к нему. — Если бы она знала, стала бы скрывать это от нас? Ведь она просит его вытащить, и утаивать адрес в такой ситуации бессмысленно, это работает против неё.

— Логично, — согласился Санёк. — Я бы добавил ещё одно. Она знает только то, что он жив, и эта информация у неё явно не так давно. Знай она больше, сформулировала бы просьбу иначе. Она бы сказала «вытащите его оттуда-то», а не «я знаю, у вас есть люди, способные его вытащить».

— То есть у неё один факт и ноль деталей, — подытожила Марта.

— Именно.

— Негусто. — Дашка хмыкнула и развернула перед собой экран. — Тогда давайте я сразу объясню, во что мы ввязываемся: информация о задержанных у «Рудкофф» не хранится в открытом контуре. Это не кадровая база и не логистика, куда можно залезть снаружи. Это внутренний периметр, физически отрезанный от сети.

— Насколько отрезанный? — уточнил я.

— Полностью. Никакого внешнего шлюза. — Она вывела схему. — Я могу гулять по их транспортным узлам, по бухгалтерии филиалов, по кадрам среднего звена. Но вот сюда, — она ткнула в закрашенный блок, — я не зайду ниоткуда, кроме как изнутри. Это проектное решение, а не чей-то недосмотр.

— То есть удалённо никак.

— Никак, Кость. Если кто-то скажет тебе, что вскроет закрытый контур «Рудкофф» через сеть, он врёт и хочет твоих денег.

Шурик кивнул.

— Подтверждаю. Я лазал по их сетям два года, у Дмитрия. Там везде, где начинается что-то серьёзное, стоит физический разрыв. Их безопасность параноидальная, и в этом вопросе она работает.

— Значит, нужен физический доступ, — сказал я.

— Либо физический доступ, либо человек, у которого он уже есть. — Дашка пожала плечами. — И вот тут я скажу вещь, которая тебе не понравится. Купить такую информацию проще, чем украсть.

Я посмотрел на неё.

— Поясни.

— Смотри. Чтобы украсть, нам нужно попасть в охраняемый объект «Рудкофф», найти терминал внутри закрытого контура, снять данные и уйти. Это операция уровня Норд-Прайма, если не круче. С подготовкой в несколько недель и риском провалиться на каждом шаге.

— Предлагаешь купить?

— Почему нет? Всего-то и нужен один разговор с правильным человеком. Как по мне, это и быстрее и проще, и никакого риска. Такие данные ходят из рук в руки, через людей, которые имеют доступ и которым нужны деньги. — Она развела руками. — Но я не говорю, что это будет дёшево.

Санёк постучал пальцем по столу.

— У нас как раз есть человек, который этим живёт.

— Цукенг, — сказал я.

— Он самый.

— Хорошо. Оживляем контакт, тем более что средства на это выделяет «Пояс». Посмотрим, что он скажет. Пока отбой, ждём ответа сверху. Если дадут добро — действуем.

Ответ от Михеева пришёл в двадцать минут восьмого. Я как раз закончил с командой и вернулся к себе, когда визор мигнул входящим пакетом.

Запись была короткой, минуты на полторы. Подполковник сидел в своём кабинете на Перекрёстке и выглядел так же,