Читать книгу - "Исповедь смертного греха 5 - Макс Вальтер"

Берут в аренду грузовой борт, встают в общем потоке на двухстах метрах и просто висят. Снижаются по моему сигналу, на подход к площадке у них уйдёт секунд тридцать.

— А если заход на посадку перекроют?

— Тогда садятся на крышу ткацкого корпуса, там хватит плоскости. — Я поставил в это место метку, с припиской «запасной вариант». — От крыши до цеха сорок метров и один пролёт вниз. Отсюда они без проблем прикроют наш отход.

— Что делают Дашка с Шуриком?

— Сидят на дистанции и держат эфир. В промзону им соваться не нужно. На них весь район: муниципальные дроны, камеры предприятий, каршеринг и служебные каналы. Если в квадрат зайдёт борт, которого там быть не должно, я хочу знать об этом до того, как он коснётся площадки.

— А если нам заглушат связь?

— Тогда работаем по худшему сценарию. У Мишки на этот случай есть три минуты, после которых он действует по своему усмотрению.

Карина отметила это на схеме.

— Санёк и Марта идут со мной в цех, — продолжил я. — Санёк нужен мне за столом, а Марта будет слушать и смотреть. Получается два аналитика против трёх переговорщиков.

— А какую роль ты отвёл мне?

Я немного помолчал.

— А ты должна оказаться там, где тебя не ждут.

Она посмотрела на меня и усмехнулась.

— Эстакада.

— Она самая. Если они посадят туда своего человека, ты узнаешь об этом раньше, чем он тебя заметит. А если не посадят, место останется за нами.

— Приняла.

Я прогнал всю схему целиком, от захода на посадку до трёх вариантов отхода, и откинулся на спинку кресла. Получалось неплохо, ровно так, как нас учили: мы знаем, кто придёт на встречу, знаем, где они расставят людей, и знаем, куда будем уходить, если всё развалится.

Мы готовы.

Глава 12

Переговоры

Мы зашли на посадку ровно в назначенное время, минута в минуту. Арендный флайер коснулся площадки перед литейкой, и винты пошли на сброс оборотов. Я видел, как справа, метрах в трёхстах, в общем потоке висит грузовой борт, который взяли Мишка с Лёхой. Отсюда он выглядел обычной машиной, одной из десятков.

Карина ушла ещё час назад, своим ходом. К этому моменту она уже должна была сидеть на эстакаде.

— Готовы? — спросил я.

— Как никогда, — отозвался Санёк и поправил ворот.

Марта молча кивнула.

Мы вышли из машины, и флайер тут же поднялся, возвращаясь в парк. Обратного транспорта у нас не было, и «Пояс» наверняка это просчитал.

Площадка перед цехом оказалась заросшей. Через бетон пробивалась трава, местами поднимаясь до колена, а под ботинками хрустело стекло. Литейка стояла перед нами длинной приземистой коробкой с рядами выбитых окон, и над одним из въездов до сих пор висела выцветшая табличка с номером цеха.

У входа стояли четверо из охраны. Двое у самих ворот, ещё двое чуть в стороне. Все в простой гражданской одежде, без формы и опознавательных знаков, и все четверо вооружены.

«Два пистолета-пулемёта под курткой у ближних, — тут же начал Каин. — У правого кобура подмышечная, у левого на поясе сзади. Четвёртый держит руки свободными, значит, оружие у него в кармане».

«Профессионалы?»

«Нет. Стойки неправильные, дистанция между ними мала, двое перекрывают друг другу сектор обстрела. Их учили, но недолго и, скорее всего, такие же, как они сами».

— Руки, — сказал старший.

Мы подчинились. Нас обыскали быстро и тщательно, по всем правилам: от воротника до щиколоток, с проверкой швов и подошв. Потом прошлись искателями, медленно, сантиметр за сантиметром. Прибор у них был хороший, корпоративный, явно снятый с какого-то объекта: он ловил металл, электронику и остаточные поля. Зачем с таким оборудованием требовался ручной осмотр, непонятно. Скорее всего, чтобы показать нам, кто здесь хозяин.

Искатель пискнул на моём визоре, на визоре Санька и Марты. Ровно так, как должен реагировать на любом человеке в объединённых галактиках.

— Чисто, — сказал тот, что проверял.

Старший отступил в сторону и кивнул на проём.

— Проходите.

Оружия они при этом не убрали. Напротив, демонстративно перехватили, намекая, что готовы дать отпор в любую секунду.

Я шагнул внутрь и первым делом отметил позиции.

«Пятый на эстакаде справа, — доложил Каин. — Шестой на крыше, северный скат. Седьмой у второго выхода, внутри. Восьмой движется по второму ярусу, обходит периметр цеха».

«Карина?»

«На месте. Центральную эстакаду они обошли, она их видит обоих».

Значит, восемь человек плюс трое за столом. Итого одиннадцать.

Цех встретил нас тишиной и запахом застарелой пыли. Он был огромный. Метров сто пятьдесят в длину, с высоким перекрытием из металлоконструкции, сквозь прорехи в котором падали косые столбы света. В этих лучах медленно плавала взвесь, поднятая нашими шагами.

По всей длине цеха стояли производственные линии. Они остановились когда-то посреди смены, и с тех пор так и застыли. Литейные прессы с раскрытыми формами, транспортёрные ленты, уходящие в никуда, бункеры с остатками сырья, которое спеклось в серые комья. Над линиями нависли манипуляторы, застывшие в тех позах, в которых их застало отключение питания: один тянулся вниз, к ленте, второй развернулся вбок, третий так и держал в захвате пустую форму.

Два бота-погрузчика стояли у стены, разобранные наполовину. С одного сняли приводы и половину обшивки, у второго вскрыли корпус и выпотрошили начинку, бросив кабели висеть.

Кто-то обдирал здесь всё ценное, долго и методично, пока оно не закончилось.

Пол засыпан обломками пластика, отчего под ногами постоянно что-то хрустело. По стенам шли потёки ржавчины от прохудившейся кровли.

Я шёл по этому цеху, слушал, как отдаются шаги под сводом. Мысли постоянно возвращались к важным рожам охранников на входе. Я едва сдержал ухмылку, когда они ухватились за пушки.

Они обыскали нас. Прошлись искателями, проверили швы и наверняка забрали бы всё оружие, если бы оно у нас было. Выставили восемь человек по периметру и держат руки на стволах. Вот только всё это не имело ни малейшего значения. Потому что они понятия не имели, кого впустили. Они проверяли нас на металл. А металл тут был совершенно ни при чём.

Я прикинул, сколько времени мне понадобится, чтобы дойти до ближайшего из них. Четыре метра. Каин уже рисовал траекторию, подсвечивал нервные узлы под ключицей и сосудистый пучок на шее, и считал, за сколько я пройду эти четыре метра без турборежима.

Полторы секунды на двоих