Читать книгу - "Исповедь смертного греха 5 - Макс Вальтер"

эти условия вписали специально, чтобы завести переговоры в тупик. С другой стороны, они на них явились, а значит, готовы сотрудничать. У них явно был какой-то интерес, который пока не озвучивался.

— В таком случае мы не видим дальнейшего смысла в переговорах. — Асанов по-хозяйски развалился на стуле, продолжая сверлить нас внимательным взглядом. Но, судя по позе, уходить не спешил.

— Честно говоря, — аккуратно начал я, — я полагал, что иду на встречу с разумными людьми. Эти условия не удовлетворит ни одна корпорация в объединённых галактиках.

— И как долго вы протянете без регулярных поставок лития? — выложил свой козырь Асанов.

— А вы — без возможности пользоваться вратами? — резонно заметил Саня.

— Это угроза? — прищурился Соболев.

— Вы же технарь, — усмехнулся приятель, глядя собеседнику прямо в глаза и давая понять, что прекрасно осведомлён о том, кто сидит напротив. — Не мне вам объяснять, что без лития остановятся реакторы. Нет, Игнат Андреевич, это не угроза, а констатация факта. Без регулярных поставок лития работа врат невозможна. А, насколько мне известно, ни одна из ваших планет не может похвастаться плодородной почвой.

— Есть концентраты, — подметил Асанов, но попытка оправдаться вышла жалкой.

— Есть, — не стал спорить Санёк. — Но их тоже нужно как-то доставлять. Так что вперёд. Продолжайте в том же духе и посмотрим, как долго протянут ваши планеты без связи и возможности межгалактических перелётов.

— Достаточно, — сухим голосом, полным металла, оборвала бесполезный спор Ковтун.

Она впервые подалась вперёд, и я наконец рассмотрел её как следует.

Сухая, подтянутая, с коротко остриженными седеющими волосами. Лицо жёсткое, с резкими морщинами у рта, и совершенно спокойные глаза, в которых не читалось ровным счётом ничего. Руки лежали на столе ладонями вниз, и я отметил, что ногти у неё коротко срезаны под корень, как у всех, кто работает руками.

Она ни разу не повысила голоса за всё время разговора.

— Мы услышали друг друга, — продолжила она. — У каждого из нас своя правда. Мы никогда не конфликтовали с «Заслоном» и не собираемся. Но продолжать разговор в таком тоне мы не намерены.

— Не мы его задали, — пожал плечами я.

— Корпорации никогда ни в чём не виноваты. Однако люди продолжают гибнуть. Мы нужны друг другу, и это факт. Наши требования перед вами.

— Нина Витальевна, вы должны понимать, что оборудование и производства вам никто просто так не отдаст.

Я сделал паузу и тоже подался вперёд.

— Давайте рассмотрим ситуацию с другой стороны. Допустим, всё это было вашим. Вы заплатили за него огромные деньги, перевезли на пустую планету, наладили производственный процесс. Как вдруг пришли какие-то люди и объявили всё это своей собственностью. Вы бы отдали?

— Наши люди заплатили за него своими жизнями, — встрял Соболев.

— Разве не за это вы просите компенсации их семьям? — с ухмылкой спросил я.

— Это другое! — Он хлопнул ладонью по столу. — Здесь речь о справедливости!

— И я с этим согласен, — кивнул я. — Но вы просите компенсацию у корпорации, которая не имеет никакого отношения к вашим колониям. Требуете с нас средства на выкуп производственного оборудования. Разве это справедливо?

— Вы не обнищаете, — вставил совсем уж нелепую фразу Асанов и тут же заработал холодный взгляд от Ковтун.

— Может, и нет. — Я развёл руками. — Но что мы будем с этого иметь?

Я обвёл взглядом всех троих.

— Допустим… Я не говорю, что мы согласны с вашими условиями, просто допустим, что это так. Мы уладим финансовую сторону, решим вопрос с вашим статусом. Ради чего? Чтобы покупать у вас литий по рыночной стоимости? Мы и сейчас это делаем. И поставки с вашей стороны продолжатся, потому что мы все зависим от того, чтобы врата работали бесперебойно.

Асанов смотрел на меня несколько секунд.

— А вы не так просты, — заметил он и вдруг расхохотался в голос.

Смех раскатился под сводом пустого цеха, отразился от перекрытий и вернулся обратно, и в этой гулкой тишине он прозвучал неестественно громко. А ещё он означал нашу первую, хоть и маленькую, победу.

Соболев повернул к нему голову и нахмурился. Ковтун даже не шевельнулась.

А я сидел и понимал, что вот сейчас, впервые за весь разговор, мы наконец подошли к сути.

— Хорошо, — переключила на себя внимание Ковтун.

И сейчас уже стало ясно, что мы наконец услышим реальные требования.

— Я вас услышала. Вы правы, мы перешли границу. Но вы должны понимать, что мы обязаны были попробовать. — Она убрала голограф одним движением ладони. — Скажите, какими полномочиями наделил вас «Заслон»?

— Как я уже сказал, мы готовы решить вопрос с вашим статусом. «Заслон» способен легализовать ваше положение и даже освободить от юрисдикции «Рудкофф».

Соболев дёрнулся, но смолчал.

— Что касается оборудования и компенсаций семьям погибших… Простите, но это не наша вина, чтобы нам нести за неё ответственность. Также мы готовы обеспечить для вас льготные условия прохода через врата, но только на срок чрезвычайной ситуации.

Я выдержал паузу и посмотрел на всех троих по очереди.

— И ещё кое-что. То, что вы считаете вирусом или заразой, на самом деле таковым не является. Это бактерии из далёкой галактики, и они разумны. Всё, что вы видите на своих планетах, происходит не просто так. Это целенаправленное вторжение. Война, если хотите.

В цеху стало очень тихо.

— Это шутка такая⁈ — Соболев вытаращил глаза.

— Если бы, — хмыкнула Марта. — Мы готовы предоставить вам всю информацию, которой владеем на данный момент. Также в пакет документов войдут некоторые данные по исследованию этой формы жизни. Почитайте — и сами всё поймёте.

Соболев откинулся на спинку и провёл ладонью по лицу. Я смотрел на него и видел, как у человека рушится картина мира, которую он строил два года. Он закрывал горизонты, хоронил своих и считал, что воюет со стихией. С мором, с плесенью, с тем, что не имеет намерений.

А ему только что сказали, что всё это время за ним наблюдали.

— Мы бы хотели знать, каким образом вам удаётся сдерживать заражение, — добавил я. — И ещё мы бы хотели воспользоваться вашими каналами логистики для переброски армий и оснащения.

— Каких армий? — нахмурился Соболев.

— Тех, что будут