Читать книгу - ""Чайки" генерала Копца - Александр Анатольевич Айзенберг"

Кто-то кашлянул, скрывая смешок.

— Идите работать.

Через неделю выяснилось, что проблема была не в одном аэродроме. Лыжи имелись в частях, на складах, у спортивных команд, где-то их было достаточно, где-то не хватало половины требуемого количества, а где-то поисковая группа существовала только на бумаге и поэтому никто вообще не задавался вопросом, на чём она будет передвигаться зимой. Копец запретил требовать обеспечить лыжами всех подряд. Сначала определили реальную потребность. Потом собрали то, что уже имелось в округе. Часть передали между подразделениями. Где-то недостающее заказали. Где-то выяснилось, что проще получить обычные гражданские лыжи, чем ждать специальное военное имущество. С белой маскировкой получилось почти то же самое. Первый образец, который принесли Копецу, вызвал у него сомнение.

— Это что?

— Маскировочный халат.

— Я вижу. Почему он до колен?

— Чтобы не мешал движению.

Копец посмотрел на бойца.

Белая верхняя часть действительно неплохо скрывала человека, зато ниже колен прекрасно виднелись тёмные брюки и сапоги.

— Пусть он ляжет.

Боец лёг в снег.

Стало ещё хуже.

— Вот теперь половина человека белая, половина чёрная. Противнику будет удобно целиться в середину.

Образец отправили переделывать.

Второй оказался значительно лучше, к нему добавились просторные белые шаровары: свободная белая одежда поверх зимней формы, куртка с капюшоном и шаровары, минимум лишних деталей. Не идеально, зато дёшево и достаточно просто.

— Вот это уже можно носить.

Через несколько дней Копец увидел ту же поисковую группу, которая прежде выделялась на снегу тёмными пятнами. Теперь люди исчезали на белом фоне уже в нескольких сотнях метров. Совсем другое дело. На этот раз условных диверсантов нашли. Не сразу и не всех. Двое сумели уйти через лес и были объявлены успешно вышедшими из района. На разборе командир поисковой группы попытался оправдаться. Копец остановил его:

— Не надо. Двоих упустили — значит, упустили. Лучше скажите почему.

Разложили карту. Оказалось, что одна группа слишком быстро ушла вперёд, между ней и соседями образовался разрыв, которым «диверсанты» и воспользовались.

— Вот это мне и нужно, — сказал Копец. — Не объяснение, почему мы всё равно победили, а место, через которое противник ушёл. В следующий раз разрыва быть не должно.

Он посмотрел на командиров.

— И запомните: немцы тоже будут учиться. Один раз поймаем их на одном приёме — второй раз они попробуют другой. Поэтому если мы когда-нибудь решим, что систему уже построили и больше ничего менять не надо, с этого дня она начнёт устаревать.

Февраль пришёл незаметно. «Бойцовые коты» уже давно перестали быть несколькими лётчиками, которых Копец лично гонял в воздухе. Первые выпускники учили следующих. Командиры эскадрилий проводили собственные учебные бои. Где-то получалось хорошо, где-то хуже, но самое важное изменение было видно сразу: люди перестали ждать, что генерал приедет и лично покажет им, как надо. На одном из аэродромов Копец специально не вмешивался весь день. Смотрел. Молодой капитан разбирал бой двух пар. Ругал ведущего за то, что тот увлёкся условным противником и бросил ведомого. Потом заставил обоих снова подняться и повторить упражнение. Копец стоял в стороне. Начальник штаба спросил:

— Не подойдёте?

— Зачем?

— Всё-таки ваши «коты».

— Уже не мои.

— А чьи?

Копец посмотрел на взлетающую пару.

— Вот теперь — армии.

Это, пожалуй, было лучшим результатом последних месяцев. Не новый самолёт, не ещё один пулемёт. Даже не очередной приказ, а привычка думать. Он всё чаще замечал, что командиры сами меняют упражнения, усложняют задачи, устраивают внезапные проверки. Иногда делали глупости. Иногда Копец отменял особенно рискованные затеи. Но сама необходимость каждый раз спрашивать разрешение на любое отклонение от шаблона постепенно исчезала. Война всё равно расставит оценки. Копец это знал лучше остальных.

В конце февраля он снова остался вечером один в кабинете. На столе лежали отчёты. Радиостанций всё ещё не хватало. Запасные аэродромы были подготовлены далеко не везде. Часть убежищ весной наверняка придётся ремонтировать после талой воды. Не все лётчики освоили парную работу одинаково хорошо. Не все командиры понимали, зачем им постоянно портят жизнь внезапными тревогами. Не хватало машин. Не хватало оружия. Не хватало времени. Но рядом лежала другая папка. В ней были результаты последних проверок. Время подъёма дежурных пар сокращалось. ВНОС всё чаще выдавал информацию без лишней задержки. Поисковые группы научились работать зимой. Запасные пункты управления хотя бы существовали и проверялись. Лётчики, получившие «Бойцового кота», уже сами готовили других. Этого было мало, но это уже было. Копец откинулся на спинку стула и посмотрел на календарь. Февраль был коротким месяцем. Раньше Иван Иванович никогда особенно не задумывался, насколько коротким, теперь каждый лист календаря имел цену.

Март.

Апрель.

Май.

И двадцать два дня июня.

Он прекрасно помнил то воскресное утро, которого здесь ещё не существовало. Пока где-то далеко немецкие штабисты чертили стрелы на картах, советские люди строили планы на лето, собирались в отпуска, назначали свадьбы, учили детей, спорили, работали и совершенно не представляли, насколько близко подошла война. Копец знал, и от этого знания становилось не легче. Он снова посмотрел на две лежавшие перед ним папки. В одной были недостатки, в другой — то, что удалось изменить. Сделано было много, но недостаточно.

Глава 12

Час истины

Весна пришла поздно и сразу превратила аэродромы в грязь. Ещё неделю назад по краям лётного поля лежал серый снег, а теперь грузовики вязли там, где зимой спокойно проходили пешком. Вода стояла в канавах, талая земля расползалась под колёсами, и каждый выезд на запасную площадку превращался в маленькую войну с природой. Копец смотрел на всё это почти с удовлетворением. Не потому, что любил грязь. Просто именно сейчас становилось понятно, почему немцы не полезут, пока не просохнут дороги. Весь март прошёл в проверках, а в апреле подсохли дороги, и мысль о времени стала почти физической. Копец всё чаще ловил себя на том, что смотрит на календарь не по числам, а по оставшимся неделям. Каждый новый день приближал к неизбежному, и главный вопрос здесь был — что ещё он успеет сделать к началу.

Май он встретил уже без всяких иллюзий. Каждый новый эшелон, замеченный разведкой западнее границы, каждая информация о немецких частях в Польше складывались в картину, которую он и без донесений знал слишком хорошо. Но одно дело — знать самому, и совсем другое — заставить огромный военный механизм действовать на основании знания, которое он не мог объяснить. Вот как скажешь кому, что сейчас в теле генерала Копеца не он сам, а подселенец, военный лётчик из будущего. После декабрьского разговора со Сталиным Копцу действительно стало несколько легче пробивать то, что раньше застревало на уровне бесконечных согласований. Не настолько, чтобы перед