Читать книгу - ""Чайки" генерала Копца - Александр Анатольевич Айзенберг"

не в том, что немцы обязательно нападут летом, а в том, что такая возможность существует. Что вы предлагаете сделать за полгода?

Копец выдохнул, это был уже гораздо более простой вопрос.

— Не пытаться за полгода перестроить всю Красную армию.

— Уже разумно.

— Мы не успеем заменить все старые самолёты. Не успеем обеспечить каждую машину радио. Не построим заново все аэродромы. Поэтому надо выбрать то, что можно изменить без многолетней программы.

— Например?

— Управление. Готовность. Рассредоточение. Связь. Подготовку людей.

Копец загибал пальцы.

— Не держать самолёты плотными рядами там, где одна бомбовая атака может накрыть сразу десяток машин. Иметь запасные площадки и заранее знать, кто и куда перебазируется. Разнести горючее и боеприпасы по небольшим складам. Сделать аэродромы подскока. Подготовить укрытия для технического состава. Отработать восстановление управления после потери основного штаба. Связать ВНОС с аэродромами так, чтобы сообщение о цели не гуляло по инстанциям полчаса. Дежурные пары должны подниматься по заранее установленному порядку, а не ждать, пока кто-то найдёт начальника и спросит разрешения.

— А самолёты?

— Новые выпускать столько, сколько сможет промышленность. Старые использовать там, где они ещё способны принести пользу. Из И-153 нельзя сделать «Мессершмитт». Значит, не надо требовать от него невозможного. Но если правильно использовать его у земли, в паре, с предупреждением с земли и нормальной радиосвязью, он ещё может драться.

— Вы уверены?

— Мы проверяли.

— На учениях.

— Другого противника мне пока никто не дал.

Сталин снова усмехнулся.

— И слава богу.

Он наконец сел.

— Вы просили самозарядные винтовки для аэродромных частей.

— Для тех, кому оружие положено по штату.

— Почему именно самозарядные?

— Потому что аэродромный технический состав в среднем грамотнее обычной пехоты. Механики, мотористы, оружейники, связисты привыкли иметь дело с техникой. Если винтовка требует более внимательного ухода, они быстрее научатся с ней обращаться. А в случае нападения на аэродром огонь придётся вести на сравнительно небольших дистанциях и быстро.

— А пистолеты-пулемёты?

— Ещё лучше на короткой дистанции. Но ППД дорог и сложен для массового производства.

Сталин прищурился.

— Вы и оружейником стали?

— Нет. Именно поэтому не предлагаю конструкцию.

— А что предлагаете?

— Поставить конструкторам задачу. Если существующий пистолет-пулемёт слишком дорог, нужен другой. Проще. Максимум деталей, которые можно штамповать, минимум сложной обработки. Как именно это сделать, должны решать оружейники, а не лётчик.

Сталин что-то записал.

— Разумно.

Копец не знал, существовал ли уже в этот момент тот самый образец, который вскоре станет новым массовым пистолетом-пулемётом, и решил не лезть дальше. Любое лишнее слово здесь могло оказаться хуже молчания.

— А бронетранспортёр? — спросил Сталин.

— Там то же самое. Я могу сказать, что пехоте нужна машина, которая идёт вместе с танками и защищает людей хотя бы от пуль и осколков. Но рассчитывать мосты, трансмиссию и броневой корпус должны инженеры.

— Говорят, с ведущими мостами проблемы.

— Верю.

— И всё?

— А что я должен сказать? Что знаю, как их сделать?

Сталин внимательно посмотрел на него.

— Не знаете?

— Нет.

— Хорошо, что хотя бы чего-то не знаете, товарищ Копец.

На этот раз улыбнулись оба. Сталин перелистнул ещё несколько листов.

— Ваши предложения уже давно живут без вас. Федоренко занимается бронетранспортёром. Авиационная промышленность — самолётами. По связи тоже работают. Вы ведь это понимаете?

— Да.

— Не мешает?

Копец сначала не понял.

— Что именно?

— Что теперь решения принимают другие люди.

— Наоборот.

— Почему?

— Потому что если всё держится на мне, значит, я ничего не сделал. Я могу погибнуть, заболеть, меня могут перевести. Система должна работать без Копца.

Сталин задержал на нём взгляд.

— Интересная мысль.

Копец едва не ответил, что уже говорил почти то же самое своим лётчикам, но промолчал. Разговор продолжался ещё долго. Сталин возвращался к отдельным вопросам, иногда неожиданно перескакивал с авиации на бронетехнику, потом снова спрашивал о подготовке лётчиков, количестве исправных радиостанций, взаимодействии с наземными постами. На часть вопросов Копец отвечал сразу, на часть — после паузы. Несколько раз честно сказал, что не знает.

Наконец Сталин отложил карандаш.

— Хорошо. Работайте.

Копец поднялся.

— Есть.

— И ещё.

Он остановился.

— Если увидите вопрос, который считаете действительно важным для боевой готовности округа, а он застрял где-нибудь между кабинетами, докладывайте через наркомат. Если там не решат — передавайте выше.

— Понял.

— Только не надо писать мне из-за каждой недостающей радиостанции.

— Не собирался.

— Все сначала не собираются.

Копец позволил себе улыбнуться.

— Тогда буду стараться не начинать.

Сталин кивнул на дверь.

— Идите, товарищ Копец. У вас, если верить вашему прогнозу, мало времени.

Уже взявшись за ручку двери, Иван Иванович услышал:

— И товарищ Копец.

Он обернулся.

— Да?

— Если к июлю войны не будет, я вам это припомню.

Копец посмотрел на него.

— Я очень надеюсь, что припомните.

Из Москвы Копец уехал не сразу. На следующий день его вызвали в Наркомат обороны, и разговор там оказался куда менее тревожным, чем вчерашний, зато гораздо более практическим. На столе перед ним разложили карту округа с отмеченными основными и запасными аэродромами.

— Вот ваши заявки, — полковник из управления ВВС провёл карандашом по нескольким отметкам. — Здесь расчистка закончена, здесь работы продолжаются. По этим трём площадкам местные власти обещают помочь весной.

Копец посмотрел на карту.

— А сейчас туда полк перебросить можно?

— Зимой?

— Сегодня.

Полковник замялся.

— Самолёты посадить можно.

— Я не спрашивал, можно ли посадить самолёты. Полк там воевать сможет?

— Смотря сколько времени.

— Сутки.

Теперь пауза стала длиннее.

— Горючее придётся подвозить.

— Откуда?

Полковник показал на карте.

— Отсюда.

— Сколько километров?

— Около сорока.

— Боеприпасы?

— Тоже.

— Связь?

— Полевую развернут.

Копец откинулся на спинку стула.

— Значит, это не запасной аэродром. Это поле, на которое можно посадить самолёт.

Полковник нахмурился.

— Товарищ генерал, невозможно на каждом запасном аэродроме держать полный комплект имущества.

— Полный и не нужен. Я хочу другого. Представьте: основной аэродром разбомбили утром. Полк перелетел сюда. Что ему нужно, чтобы вечером поднять самолёты в бой?

Он начал загибать пальцы.

— Горючее. Боеприпасы. Средства запуска и обслуживания. Связь. Люди. Хотя бы минимальный запас инструмента и имущества. Если всё это осталось на разбомбленном аэродроме, перебазирование ничего не решило. Мы просто спасли самолёты, чтобы они красиво стояли в другом месте.

— Но если заранее свезти имущество на запасные площадки, его придётся охранять.

— Придётся.

— А людей и так не хватает.

— Значит, не надо готовить двадцать площадок одинаково. Выберите те, которыми действительно собираемся пользоваться первыми. Лучше пять работающих, чем двадцать кружочков на карте.

Полковник задумался.

— Сделать несколько степеней готовности?

— Именно. Первая — туда можно перебросить полк немедленно и через несколько часов продолжить работу. Вторая — потребуется подвоз имущества и людей. Остальные — просто подготовленные площадки на будущее. И на карте они должны обозначаться по-разному, чтобы командир не узнал после посадки, что его запасной аэродром существует только в отчёте. К тому