Читать книгу - "Рулька ноль два. Сборник актуальной фантастики - Михаил Владимирович Бычков"

не всегда хватало денег. А сон был про удивительные книги, о которых все говорили, все хотели прочитать. И лежали они на прилавках удивительного магазина. Куда попасть было проще простого. В самом центре города, шагая по центральной улице, улице Ленина, надо было повернуть на север в тупиковый проезд. Пройдя его до конца, сделать поворот снова на запад. И пройти ещё квартал.

Раза два я пробовал отыскать этот тупиковый проезд наяву. Лабиринт дворов выносил меня на улицу Металлургов или опять на Ленина. А сон про удивительные книги в удивительном магазине возвращался, когда я уже обзавёлся электронной читалкой. Только всё реже.

Но в ту ночь его точно не было.

После короткой пятничной смены я заехал к маме, чтобы отдать пустые формы для запекания. Мама подкармливает меня. Я иногда возражаю, но не сильно.

— Молодец, в этот раз помыл, — похвалила мама. — Да ты чего на пороге-то стоишь? Проходи.

Я только мотнул головой.

— А маску ты и на ночь не снимаешь? — подколола мама.

— Да в лом каждый раз её за уши цеплять, — ухмыльнулся я. Тряпичная антиковидная маска — самопал; синяя такая, на маленькие плавочки смахивала; из них, должно быть, её и сшили — была спущена на шею. В самом деле, дурацкая привычка.

Стало вдруг жарко, и я расстегнул куртку.

— Так в эти выходные ты на дачу не едешь? — спросил я.

— Не-ка! Там пока нечего делать, — пояснила мама, зачем-то оглянувшись назад, в коротенький коридор, кончавшийся дверью в кладовку. — Картошка-то уже выкопана, а капуста ещё не созрела. Пусть порастёт. А в воскресенье к Вале иду. День рожденья, — мама многозначительно поджала губы.

— Передавай привет, поздравления от меня, — буркнул я, распахивая куртку сильней. Валя, или тётя Валя, была мамина подруга, вместе чуть не сорок лет проработали на трикотажной фабрике.

— Фёдор, а ты чего в какое-то рваньё-то вызделся? — чуть подавшись вперёд, сощурилась на меня мама. Древнюю стройотрядовку заметила под курткой.

— А что, прикольно! — довольно хохотнул я. — У Вадима на виниловую пластинку выменял.

— Пластинку? — нахмурилась мама. — А какую?

— Советский «Пинк Флойд»! Двойную! — радостно пояснил я.

— Это где человек в лампочках? — уточнила мама. Она явно расстроилась.

— Ну да! — подтвердил я. — Да ты не переживай! Всё равно ни у тебя, ни у меня проигрывателя нет…

— Нет, и что же… — пробормотала мама. — Эту пластинку папа.

— Знаю, знаю! — перебил я. — Привёз из Ленинграда.

С пластинкой этой была связана одна из семейных легенд. Отец купил двойной альбом «Пинк Флойда» в магазине «Мелодия», на Невском, что ли, когда возвращался домой из Карелии с военных сборов. А у моих родителей свадьба как раз была на носу. И все причастные — они сами, их родители, родственники — как один просто стояли на ушах, как бы бракосочетание не сорвалось из-за этих сборов. Однако всё обошлось, никаких накладок не случилось, отец приехал вовремя; свадьбу как положено сыграли. Тут ведь ещё штука вот в чём; дополнительная и, может, главная причина общего невроза — складывая два и два, я давно допёр больше того, чем значилось в фамильных преданиях: некуда уже было сроки сдвигать, ибо тем временем тикал и совсем иной отсчёт, и задавал его я. Ведь я уже существовал.

— Да, из Ленинграда! — повторила мама упрямо. И сама же переменила тему:

— А Вадим-то откуда такое старьё взял? Тоже, небось, отцовское?

— Однозначно! — важно кивнул я. А сам переступил с ноги на ногу, будто штаны внезапно врезались в одно место. Легенда, реликвия. Да просто не надо было ничего говорить.

— Однозначно… — передразнила мама. — А ну-ка, дай-ка получше поглядеть… — и развела полы куртки в стороны, пошире. — Ну, комсомольский значок — ещё понятно, но октябрятский-то зачем? Октябрята вроде в стройотряды не ездили. И ещё вон сколько всякой ерунды.

— Не знаю! Так было, — фыркнул я. — Я, может, ради значков и взял…

— Детство, детство. Недалеко уж до возраста Христа, а всё детство в одном месте играет! — вздохнула мама.

— Да ладно, чё ты! — отмахнулся я. — До Христа мне почти два года! И сейчас не как в ваше время — что хошь, то и носи!

— Что ты знаешь про наше время? — неожиданно вспылила мама. — В стройотряды-то и я уже не ездила. Хотя вроде были ещё. Это, значит, у твоего Вадима отец.

— Хватит, хватит! — замахал я руками. — Не надо этих уроков краеведения. Всё, мама, я пошёл.

Именно так и сказал. Не «до свиданья», не «пока», а «пошёл». И я в самом деле пошёл.

Оказывается, пока был у мамы, солнце вынырнуло из-за туч и заливало двор запоздалым золотом. Будто вернулось лето — чтоб возместить то, что недодало в своё время. И так вдруг и грустно, и радостно сделалось на душе! Блаженно щурясь, я подошел к своему «ТагАЗ Акценту». Стянул с себя куртку и повесил на крючок позади водительского сиденья. В салоне так и так тепло, запарюсь во всей этой сбруе, пока еду.

Как и всегда в пятничный вечер, город стоял в пробках. До моста добирался чуть не полчаса. А на мосту как-то сразу стало посвободнее. Но именно там всё и произошло.

Это случилось настолько просто и внезапно, что до сих пор не укладывается в голове. Как мог я так попасть впросак?!

От знакомой хирургической сестры я слышал, что обычно у людей в такие мгновения отшибает память. Потом они не могут вспомнить самого главного, только предшествовавшие ему мелочи, разные пустяки. Радикально иначе было у меня. Всё случившееся я до сих пор отлично представляю, как если бы видеорегистратор стоял прямо у меня в голове.

Я ехал по левой полосе — уже поравнялся с автобусом, идущим по средней, и уверенно нагонял трамвай, резво кативший по рельсам, взбиравшийся на верхушку моста, высшую его точку. И вдруг я увидел нечто поразительное — невероятное, немыслимое. По моей полосе, навстречу мне летел здоровенный чёрный джип. Да, он немножко забирал в сторону, как будто собирался таранить трамвай. Однако, показавшийся жутко огромным, джип неминуемо должен был зацепить и мой «Акцент». На такой скорости…

Я уже не мог уйти вправо — врезался бы в автобус. Поздно было просто затормозить — слишком хорошо я разогнался, собираясь обойти и трамвай. И я принял единственное возможное решение — выскочить на встречку. На встречный трамвайный путь.

Нужно всё-таки было скинуть скорость — чтобы не перевернуться на бордюрном камне, на рельсах. А дальше.

Всё-таки та хирургическая сестра была права. Ведь по встречным рельсам тоже мчал трамвай. Но я увидел его лишь