Читать книгу - "Сиротинушка казанская - Квинтус Номен"

А у меня вопрос к вам: в бюджете Комиссии нынче сколько денег осталось?

— Совсем уж немного, миллионов, хорошо, если двадцать пять, а, скорее, меньше двадцати уже: я-то за этим не слежу, так, что-то случайно слышал…

— А на следующий год Комиссии бюджет уже определен?

— Так его еще два года назад как определили: по сто миллионов на год в течение трех лет. Так что следующим голом будет еще сто миллионов, а вот что далее…

— А далее я предлагаю поступить не просто, а очень просто: Комиссия заключает договор с компанией Розанова на подготовку к переселению в Сибирь и на Дальний Восток…

— Так есть же такой договор!

— Есть другой, я сейчас договор будет о переселении в следующем году двухсот тысяч мужицких хозяйств. С оплатой по выполнении каждой части этой работы, кроме, собственно перевозок: их пусть сама Комиссия Михаилу Ивановичу оплачивает. Можете сразу с ним уже идти и договариваться: там за миллион человек перевезти придется, и возить их нужно будет в период с апреля и до конца июля, и оплата всех работ как раз в это время пойдет.

— Но вы, Александр Алексеевич, даже если мы все выплаты сделаем, обустроить столько переселенцев просто до зимы не успеете: у нас под это дела саперы военные задействованы, и они даже дом для мужика скорее, чем за месяц, выстроить не успевают, а всего нынешними силами всех саперных батальонов Русской армии за полгода вряд ли более двадцати, ну, двадцати пяти тысяч домов понять получится.

— Поэтому я и говорю, что договор уже сейчас подписывать следует: за год мы точно все выстроить успеем.

— Но где же вы деньги-то на все это возьмете? Сто миллионов — это же…

— Я знаю, глее я из возьму. Там же, где деньги на заводы компании Розанова. И на год жалкие сто миллионов… но отдавать их точно придется, иначе плохо будет, причем не мне, а Державе Российской.

— Ну, отдать-то… бюджет уже императором утвержден, так что…

— Пусть император и договор этот тоже утвердит, а то желающих копеечкой у господина Тернера разжиться многовато, кто-то может и не устоять…

— Вы так говорите, что… Хотя вы тут в чем-то и правы: отдачи от программы переселения император пока и не замечает почти, так что он может и…

— Ну так мы договорились? Я тогда на время отъеду, о деньгах договорюсь, и тут же все стройки и начну. В крайнем случае вы мне затраты их бюджета этого года всяко вернете, а нет… я их и сам верну, с нынешних переселенцев. Не сразу, конечно, но… В общем, я считаю, что мы договорились. Ну что, пошли работать?

Саша некоторые сомнения профессора Янжула понимал: даже дощатая «изба» с засыпными земляными стенами, простеньким землебитных хлевом возле дома и минимальными «удобствами» вроде чугунной печки обходилась уже под двести рублей, а ведь еще и на перевозку всего хозяйства и людей суммы требовались очень немаленькие. А ведь людей после того, как их на новое место перевезли, нужно было и топливом обеспечить, и прокормить почти год — так что заложенных в сметы «ста рублей на человека» уже не хватало. Но не хватало, если все это проделывать в спешке, а если работу делать не спеша и к ней не только руки прилагать, но и мозги, то уложиться получалось возможно в суммы куда как более скромные.

«Неожиданно» оказалось, что если домик (без фундамента) строит из рубленного камыша, смешанного с жидким цементным раствором, то его два мужика могут выстроить буквально за неделю и обойдется он от силы рублей в сто (если крышу крыть простым рубероидом). Конечно, такой домик и простоит от силы лет пять, но его и разобрать на блоки будет несложно, а он же, но возведенный уже на кирпичном фундаменте, и полсотни лет прекрасно прослужит. Саша как-то про камышебетон случайно вспомнил, народ попробовал — и решил, что это хорошо, так что теперь уже пяток небольших заводиков (на которых и работало-то человек по десять) ежедневно таких блоков изготавливали достаточно для постройки уже пары десятков домов, и «низкая производительность» на них обуславливалась исключительно тем, что запасы камыша еще не были сделаны. Конечно, небоскреб из камыша не построить, но нормальный одноэтажный дом или на кирпичном первом второй этаж из него возвести было крайне нетрудно и очень недорого — и в «старых» поселках переселенцев в Сибири уже такие школы строились двухэтажные. И больницы: уже пошли выпуски из «корпоративных» медучилищ и институтов, выпускники которых по договору на бесплатное обучение были обязаны три года отработать «где скажут» — и им теперь «сказали» в этих селах и поработать указанный срок. Фельдшеры — так в каждую «новую деревню» назначали, больницы обычно ставились по одной на десяток сел, а компания прилагала все силы к тому, чтобы эти специалисты по окончании «отработки» сами уже не захотели оттуда уезжать. Для них и дома «повышенной комфортности» строились, и — поскольку училища все же были в основном «женскими» — в деревни и парней, средние специальные училища окончивших, распределяли чтобы фельдшерицам было нетрудно и семьей обзавестись.

В планово-экономическом отделе периодически (то есть на постоянно, а всего по паре раз в день) специалисты несколько охреневали от Сашиных запросов «придумать, какую фабрику выстроить в этой деревне, чтобы на ней работало минимум парочка специалистов-техников из выпускников наших училищ», но, поскольку он подобно объяснял, для чего это надо, люди очень старались — и в деревнях началось строительство небольших молокоперерабатывающих заводиков, выпускающих сыр, сухое или сгущенное молоко, цеха по производству разных колбас или мясных консервов — то есть заводики должны были выпускать продукцию нужную и без проблем перевозимую по стране. И именно в таких деревнях народ начал потихоньку осознавать, что если упорно трудиться, что жить там можно «не хуже, чем баре в городах». То есть очень даже можно, вот только работать для этого требовалось хорошо и, конечно же, не лениться…

Пока еще это дошло очень даже не до всех, но уже — по Сашиным подсчетам — почти половина мужиков окончательно «засучили рукава» и приступили к построению «счастливого будущего для себя и собственных семей». А так как в деревне — в чем заключалось принципиальное отличие ее от города — «общественное мнение» играло огромную роль, в том числе и в «поведенческой модели», то Саша надеялся, что уже через год или два