Читать книгу - "Сиротинушка казанская - Квинтус Номен"

выпускал, а вагоностроительный — он в огромном количестве изготавливал стальные (литые) вагонные колеса. В МПС, после, конечно, подписания нужных договоров с компанией, даже издали приказ о запрете (правда, с начала шестого года) выпускать на дороги вагоны с колесами чугунными: эти периодически лопались и из-за аварий движение часто довольно надолго приостанавливалось. А о том, что из-за лопнувших колес и немало народу в авариях калечилось и убивалось, просто в газетах не писали — но народ-то об этом знал и потому приказ министерства сильно поддержал.

Ну а лично Саше приказ этот нравился хотя бы потому, что довольно большие (и очень прибыльные) заказы компании от вагоностроителей пошли. Другие-то заводы — они все были «капиталистическими», и цены на стальные колеса компания Розанова выставила заметно превышающие себестоимость их производства. Благодаря Саше, сумевшего «легко и быстро» убедить друга в том, что «ценовая политика должна быть гибкой, причем все время гнуться в нужную нам самим сторону», везде, где имелась хоть малейшая возможность ближнего обобрать до нитки, компания именно это и проделывала…

В апреле, когда уже началась посевная, Николай снова встретился с Иваном Ивановичем, и профессор Янжул поведал царю о том, как в новых деревнях компания Розанова все устраивает:

— Должен покаяться: прежние мои доклады были несколько неверны, на самом деле Андрей Розанов все успевает обустраивать изрядно дешевле, чем в моих статьях было указано. Потому что я считал все, беря за основу цены, по которым передаваемое мужикам в аренду там передается: им же на самом деле Розанов самый минимум обеспечивает, а далее они уже сами должны себе благолепость устраивать. Но и сие им куда как дешевле мною указанных сумм встанет.

— А почему вы так с ценами оплошали? Он что, вам ложные сказал?

— В том-то и дело, что нет, но в компании у Андрея Николаевича на любой товар сразу четыре цены устанавливается, и по какой кому что отпускаться будет, я сразу и не разобрал.

— Это как «сразу четыре цены»: вчетверо дороже, что ли?

— Нет, тут вот какое дело. У них одна цена устанавливается для, скажем, чужих покупателей, и тут уж торговаться с его… называется отдел сбыта, и вот с ними торговаться и смысла нет: хочешь — бери по указанной цене, не хочешь — проваливай. Иная, и заметно меньшая цена указывается для поставок товара казенным предприятиям, и по такой цене уже никто, кроме как казна, товар этот получить не может — но при таких поставках и особый договор подписывается о том, что перепродавать его никому более нельзя. Вовсе нельзя, как те же рельсы, что господин Хилков от компании этой получает: они, даже когда в негодность придут, обратно Розанову же и продаются, но уже по цене лома… впрочем. Михаилу Ивановичу сие крайне выгодно, он Розанову все нынче рельсы на переплавку отправляет… но я продолжу. Есть еще третья цена, по которой товар продается уже рабочим компании — ну и мужикам в новых деревнях тоже — и цена эта считается так, что ни малейшей прибыли компании такие продажи не дают. В деньгах не дают, но из-за цен таких рабочие-то у него в заводах и ведут себя смирно, и работают с усердием изрядным.

— Понятно, он так рабочих своих лучше работать заста… стимулирует, вот верное слово будет, а рабочие-то много товара не потребят… И на сколько у вас в затратах на мужика разница вышла?

— Да почти в восемьдесят рублей, это что на начальное обзаведение дается. Но и далее мужик этот крайне недорого себе в новой деревне жизнь хорошую обустроить сможет: на кирпич жженый красной глины цена в деревне выйдет почти втрое ниже, чем в любом ином кирпичном заводе, да его еще и почти до дому мужику довезут. Для крыши там черепицу совсем уж дешево купить позволяют, а далее, по ценам, куда как меньшим, чем в любом городе, мужик у себе в дом и электричество провести может, и водопровод с чистой водой поставить. Конечно, ему и самому там поработать придется изрядно — но он-то сразу поймет, что работает он только на себя. А уж и внимание обратил: много кто там… не много, но некоторые мужики, кто прошлым летом не поленился и много заработать успел, уже и кирпич закупают под будущее строительство, и даже некоторые и стройки начать успели. Не то, что дома уже строить начали, но вот уже ямы под фундаменты… кстати, у Розанова и для этого правило жесткое установлено: цены такие низкие только тем ставятся, кто дома себе по архитектурным проектам строить будет. И это тоже понятно: зимы в тех краях морозные, земля изрядно промерзает, а без проекта, под климат тамошний составленный, прочный дом не поставить.

— Ну, спасибо, Иван Иванович… хотя постойте: вы же сказали, что цены у Розанова четыре, а мне только о трех рассказали.

— Ну да, но четвертая цена — я и не понял, как она там высчитывается. И по этим ценам разные заводы компании друг с другом товарами, то есть полуфабрикатами или деталями отдельными, обмениваются, и тут цена может быть и много выше цены для «чужих», и много ниже, чем для работников компании.

— То есть они в отчетах цены неверные указывают и тем самым…

— Они эти цены ни в каких отчетах не указывают, поскольку там в основном обмен идет не столько товарами, сколько вещами… недоделанными еще. И они их внутри компаний считают не от того, во что за одном заводе изготовление детали встало, а… я спрашивал, и вроде выходит, что они такие цены назначают, считая лишь на сколько дешевле или дороже деталь сию будет в другом месте сделать, чем самостоятельно ее для своего товара выделывать.

— Не совсем понял…

— Мне в пример привели такое: иной винт, скажем, на станке изготовить в рубль встанет, а привезти его с другого далекого завода обойдется уже в десять рублей. Это именно я для примера вещи и цены привожу. Так вот, ясно вроде, что винт нужно самим выделывать. Но всему заводу винтов таких потребно сотню в год, а станок для их выделки в десять тысяч обходится. И тут уже понятно: да, самим делать иной раз вроде и дешевле, но если посмотреть, то в разы дороже выйдет, чем это же задорого с другого места доставить.

— Вот теперь я понял. Но если все заводы всяко одной компании