Читать книгу - "Вастум - Анна Сергеевна Мезенцева"

жизнью – мерцали, стекали по шее и плечам, огибали выточенные из металла ключицы и исчезали за краем воротника. Киберпротезы не боялись ни дождя, ни холода с ветром, поэтому майор круглый год ходила в открытых майках без рукавов. Глядя на застывшую фигуру, Глеб сообразил, что Фура подключилась к полицейской базе. Через некоторое время подкрашенные яркой помадой губы сложились в недовольную гримасу.

– Имя тебе не поможет.

– Что случилось?

– Это ты мне расскажи.

– Давай без вот этого всего.

– Сержант полиции Игорь Пак застрелен сегодня утром у подъезда собственного дома. У него остались жена и двое детей. Его убили из того же пистолета, что и Марину Фархатову.

– О, прекрасно! Свалите на меня все убийства в этом грёбаном городе! – Глеб раздражённо подскочил на ноги, пнул ящик и заметался по тесному закутку. Заметил идущую мимо парочку и громко крикнул:

– Эй, вы! Да, вы двое! Вам не страшно ходить со мной по одной улице?!

– Пошёл на хер! – Парень показал средний палец. Девушка вцепилась в спутника и ускорила шаг.

– Думаешь, Канья заметает следы? – спросила Фура чуть мягче.

– Думаю? Над такими вещами не надо думать! Смотри, – выпустив пар, Глеб снова опустился на ящик, – твоего Пака послали в «Вастум», чтобы он пристрелил меня на выходе из номера. Единственный подозреваемый мёртв, никакого расследования, никакого суда. Но он не справился, и его самого устранили, как свидетеля. А до этого убрали Максима Ларионова, дежурного администратора… Я там был, но опоздал. И кстати, лишился того самого пистолета. Вы же нашли тело?

– Нашли, – нехотя подтвердила Фура. – Смерть от передозировки «Барханом».

– Ты подумай, как удачно!

– Значит, Канья Фархатова…

– Не в одиночку. И во всем этом наверняка замешана деятельность «Роботеха».

– А подружку зачем убрали?

– В душе не чаю. – В этот раз Глеб был абсолютно честен.

– Предположим, я тебе верю, – протянула майор. Прошлась вдоль стены, посмотрела на противоположную сторону улицы, размытую из-за тумана. В лужах отражались цветные огни. – Чего ты от меня-то хочешь? Ты же знаешь, меня к этому делу никто не подпустит.

– Знаю. – Глеб сердито затянулся дымом в последний раз и выбросил окурок. Зря он сюда пришёл.

– Есть один человек, – продолжила Фура после долгой, задумчивой паузы. – Дамир Маридов. Владеет тату-салоном «Алхимия скорби».

– «Алхимия скорби», так и называется? – переспросил Глеб.

– Да, что-то из поэзии, не суть. Кроме татуировок, у Дамира можно заказать декор протезов. Это его работа. – Майор подняла руку, согнула и разогнула пальцы, любуясь бегущими огоньками. Живой рот исказила насмешка. – Помимо прочего, он занимается установкой имплантов и аугментаций. Не всегда официальных. Попробуй с ним поговорить. На него работает много выходцев из «Роботеха», кого выперли из белых воротничков. Да и сам он интересуется темой… Скажешь, что от меня.

– Спасибо. – Глеб собрался уходить, но вдруг спросил: – Ты слышала про парадокс Тесея?

– Слышала… За полгода реабилитации меня этим Тесеем насквозь засношали.

– И что думаешь?

– Херня это всё, сладенький. Даже если от меня останутся мозги только с микрофоном, это всё равно буду я. Ты меня ни с кем не перепутаешь. Пиши иногда, что живой.

Глеб Пёстельбергер улыбнулся, накинул капюшон и шагнул в туман. Почему-то последняя фраза Фуры подняла упавшее до нуля настроение.

* * *

Интерьер «Алхимии скорби» производил на диво приличное впечатление. Глеб провёл по воздуху рукой, перелистывая альбом. Винтажные обои, резной комод, кофемашина. «И рояль у них, у паскуд…» – прошептал детектив, добравшись до снимков помоста, где стоял покрытый чёрным лаком инструмент. Обычно такие места в Царском Селе выглядели как смесь бильярдной, мастерской по ремонту электротоваров и кабинета стоматолога, уволенного за пьянство. Либо это был тот редкий случай, когда легальный бизнес приносил больше дохода, чем теневой, либо Дамир Маридов обеспокоился созданием внушительной ширмы.

Зайдя в раздел с контактной информацией, Глеб убедился, что тату-салон работал круглосуточно. Попытать счастье прямо сейчас или дождаться утра, когда владелец заведения с большей вероятностью будет на месте? Придётся караулить в какой-нибудь подворотне, притопывая от холода ногами. А он и так провалялся бревном почти два дня. Хотелось действовать, сражаться, нападать. Хотелось, чтобы с красивого лица Каньи Фархатовой исчезло выражение ленивого превосходства. Чтобы самодовольство сменилось страхом от понимания того факта, что главной ошибкой в многоступенчатом плане был выбор его, детектива Пёстельбергера, на роль мальчика для битья.

Наверное, потому он и отклонил щедрое предложение Айчилан. Не из-за гордости, нет. И не из жажды справедливости, уж себя-то не обмануть. Из элементарного чувства противоречия, неприятия давления. Однажды Глебу пришлось заплатить за своё упрямство, расставшись со службой в полиции. В этом раунде ставки удвоились. Все вокруг хотели, чтобы он забился в угол и перестал досаждать. Канья из одних побуждений, Айчилан – из других, но не всё ли равно? Люди мечтали, чтобы детектив Пёстельбергер исчез из города без следа. А вот хрен.

Глеб специально себя накручивал, собирая в кулак накопившееся раздражение. У него осталось не так много ресурсов, и самыми ценными из них были мозги, опыт и злость.

«Алхимия скорби» находилась на территории посёлка Славянка, по документам приписанного к Царскому Селу. Но если в СИЛО сохранились старинные малоэтажные дома, то в Славянке беречь было нечего, а потому её целиком захватил новострой.

Через полтора часа Глеб стоял, задрав голову, у подножья двухсотметрового небоскрёба, чей первый этаж целиком занимала «Алхимия скорби». Слева возвышалась гостиница «Купеческая» с вращающимся венчиком из баранок и самоваров, справа проходили подвесные пути монорельса. Нижняя труба, расположенная на высоте четырнадцатого или пятнадцатого этажа, делала полукруг и огибала соседнее здание. Верхняя шла прямо, исчезая в туманной пелене.

Под трубами танцевала прозрачно-голубая балерина, приглашавшая в Мариинку на новый сезон. Пуанты, перевязанные лентами, изящно опускались на дорогу, каждый раз попадая в просвет между мчащихся автомобилей. Глеб мельком подумал, что, если бы не единая система дорожного регулирования, «Лебединое озеро» превратило бы оживлённую магистраль в свалку металлолома. Когда девушка поднимала руки, изображая взмахи крыла, эстакада заключалась в призрачные объятья.

Сначала его отказались пустить к Дамиру. Владелец «Алхимии» одновременно отсутствовал, был занят и принимал только по предварительной записи. Устав бодаться, Пёстельбергер сунул охраннику остатки наличности и попросил передать привет от майора. Через минуту детектива пригласили войти.

Просторный зал тату-салона делился на рабочие зоны. «Алхимия» пользовалась спросом: несмотря на поздний час, все места оказались заняты. Детектив потянул носом – пахло чем-то знакомым. Точно, отдушкой для помещений «Старый Оксфорд», Айчилан покупала такую же для офиса. А ещё нагретым железом и потом – в зале было жарковато. Глеб кинул взгляд на чью-то