Читать книгу - "Между войной и миром - Владислав WISE"

Андрей Исаевич, которого сжигало любопытство с момента выезда из Кандагара, так и поступил. Прошёл в свою комнату. Поставил, не разбирая, сумку у шкафа. Сбросил плащ, в котором был. И отправился на беседу с Охримюком.

Дверь в комнату Охримюка оказалась незапертой. Андрей Исаевич вошёл и тут же услышал приказ из глубины комнаты.

— Запри дверь и иди сюда!

Что и было проделано.

В комнате, где часто работал с документами посланник Совмина, на столе не было ничего, кроме бутылки коньяка, двух рюмок и закуски: из брынзы, жареной баранины и местной зелени.

Охримюк при появлении Медникова открыл коньяк и разлил по рюмкам.

Андрей Исаевич сел на стул напротив хозяина и задал вопрос.

— Что происходит, Женя? Почему от Кандагара до Кабула нас, то и дело, останавливали вооруженные патрули, и тщательно изучали наши документы. Некоторые из патрульных вели себя весьма агрессивно.

— Именно об этом я и хотел с тобой поговорить. За встречу, Андрюша!

— За встречу!

Друзья чокнулись. Опустошили рюмки. Немного закусили. И Охримюк начал свой рассказ.

— Ты помнишь, как в июле прошлого года «Халк» Тараки и «Парчам» Кармаля провели, не без нашей помощи, объединительный съезд. Дауд Хану это очень не понравилось. А нашу помощь НДПА он расценил, как вмешательство во внутренние дела Афганистана?

— Ещё бы не помнить. Помню, какие палки начали нам вставлять по разработке медного месторождения в Логаре. А эти ухмылочки американцев.

— То, что было в семьдесят седьмом — это ерунда, — отмахнулся Охримюк, наливая ещё по одной.

— Короче семнадцатого апреля на одной из улиц Кабула застрелили Мир Акбар Хайбара.

— Ничего себе! — присвистнул Медников.

— Кто застрелил неизвестно. Полиция и жандармерия якобы ищут убийцу. Но ты же знаешь Абдулу Кадир Нуристани. Этому убийство любого просоветски настроенного афганца только в радость. Понятно, что убийство такого человека, как Мир Акбар, всколыхнуло партию. И девятнадцатого апреля на похороны одного из лидеров «Парчам» пришло около двадцати тысяч членов и сторонников, как «Халка», так и «Парчама». Похороны вылились в демонстрацию протеста против власти Дауд Хана. За наших, Андрюша!

— За наших, Женя!

Друзья чокнулись и осушили свои рюмки. Немного закусили. И вновь вернулись к прерванной беседе.

— Хочешь сказать, что Дауд Хан ввёл военное положение в стране? — спросил Медников, которому стало ясно, почему так много военных патрулей на основных трассах государства.

— Ещё нет, — ответил Охримюк, — но, похоже, намерен. Во всяком случае, этой ночью по его приказу арестовали всё руководство Народно-Демократической партии Афганистана. На почитай перевод с пушту заявления правительства Дауд Хана.

«Рассмотрев заявления, выступления, лозунги, призывы, действия и самоуправства, имевшие место во время похорон Мир Акбара Хайбара, правительство расценило их как провокационные и антиконституционные… Лицами, обвинёнными в совершении уголовного преступления и арестованными органами безопасности, являются Нур Мухаммед Тараки, Бабрак Кармаль, доктор Шах Вали, Дастагир Панджшири, Абдул Хаким Шарайи, Хафизулла Амин, доктор Замир Сафи. При аресте указанных лиц в их квартирах были изъяты представляющие интерес документы. Продолжается активный розыск ряда других лиц».

— Вот это да! — помрачнел Медников. — А что в посольстве?

— Озабочены. Предупредили. Если ситуация будет обостряться, мы обязаны будем перебраться из гостиницы в посольство. И находиться там под охраной, пока обстановка не разрядится. На улицах города рекомендовано не появляться.

— Ну что ж. Раз делами заниматься не рекомендуется. Давай ещё по одной!

— Давай!

Охримюк наполнил рюмки.

Было около шести утра 27 апреля, когда громкий стук в двери комнаты, в которой спал Андрей Исаевич, разбудил Медникова. Тот удивленно посмотрел на часы. Пять сорок семь утра, а дверь сотрясалась от ударов. Недоумевая, Медников накинул халат, обул шлёпанцы, и пошёл открывать. За дверью оказался Охримюк с сумкой в руках.

— Быстро оделся! Собрал вещи! И в посольство!

Потребовал Евгений Михайлович и пояснил.

— Звонили из посольства. Танковые колонны идут к городу.

— Понял.

Медников с максимально возможной скоростью оделся. Не особо разбираясь, затолкал в сумку наиболее ценные вещи, и вместе с Охримюком спустился к выходу.

Здесь уже собрались с вещами специалисты из СССР и государств соцлагеря. Офицер афганец, который стоял рядом с третьим советником советского посольства, при появлении Охримюка и Медникова вопросительно посмотрел на администратора гостиницы. Тот кивнул головой — все, мол собрались.

А третий секретарь посольства обратился к собравшимся со словами.

— Товарищи, организовано идём в посольство. Шум разговоры на улице недопустимы. Все вопросы будете задавать в здании посольства.

На улице ждали вооружённые афганцы в военной форме, численностью до взвода. Афганский офицер службы охраны посольств внимательно огляделся по сторонам. И жестом дал понять, что можно идти.

Местные жители, которыми по мере движения часовой стрелки, всё больше заполнялись улицы (четверг в Афганистане был выходным днем), с любопытством смотрели на группу иностранцев, с сумками в руках двигавшуюся следом за афганским офицером. И которых сопровождал взвод вооружённой охраны.

До посольства добрались без проблем. Здесь их уже ожидали. Само здание было окружено двойным кольцом охраны. По внешнему периметру стояли солдаты афганской службы охраны посольств. Внутри здания в ключевых точках расположились немногочисленные советские солдаты, в чьи функции входила охрана посла и сотрудников советской дипломатической миссии.

Прибывших развели по помещениям. Охримюк, как представитель Совмина, и Медников, как представитель Госплана, оказались в кабинете советника посольства по экономическим связям,

К последнему от его афганских коллег стекалась кое-какая информация о происходившем в городе.

Не прошло и десяти минут, с того момента как Охримюк и Медников разместились на стульях в кабинете советника, как по телефону, сообщили, что танковая рота 4-й бригады подошла к дворцу Арг. Это был бывший королевский дворец, который являлся резиденцией Дауд Хана. А до присутствующих донеслись звуки далёкой автоматной перестрелки.

— Это у Министерство обороны, — определил хозяин кабинета, хорошо знавший город.

В кабинет заглянул офицер лет пятидесяти в форме полковника Советской Армии, со скрещёнными пушками на петлицах. Поздоровался с присутствующими. Отдельно обратился к Охримюку.

— Михалыч, можно тебя?

Охримюк вышел.

Хозяин кабинета, пояснил Медникову.

— Полковник Семёнов. Один из военных советников. Специалист по артиллерийским системам.

А время шло. Спустя час — два автоматная стрельба уже доносилась с различных концов города. То на время затихая, то вдруг вспыхивала вновь. Андрей Исаевич лишь головой качал, прислушиваясь к ней.

Советник достал из ящика стола папиросы.

— Курите, похоже мы тут надолго застряли.

— Спасибо,

Медников взял одну. Он вообще-то в последнее время избегал курения. Но в подобную минуту для успокоения нервов…

Время тянулось невыносимо медленно.

А автоматную стрельбу тем временем заглушил резкий грохот танковых орудий.

— Дворец Арг. Резиденция Дауд Хана, — определил советник.

Ближе к полудню танковая стрельба усилилась.

— У Министерства обороны и Министерства внутренних дел, — сказал