Читать книгу - "Между войной и миром - Владислав WISE"

особей женского пола с теплохода «Михаил Светлов», отставшая от основной группы, заблудилась в улочках Старого города. Пробродив с полчаса по булыжникам, которыми были вымощены улицы Старого города, туристы остановились на очередном перекрёстке, как раз напротив местной харчевни, обсуждая куда лучше свернуть, чтобы добраться до порта или центра города.

Проблема была в том, что выяснить дорогу у местных было невозможно никак. Никто из туристов не говорил по турецки и не понимал этого языка (переводчик остался в основной группе). А местные, точнее, жители Старого города, говорили лишь на турецком.

Пока обсуждали между собой куда им лучше направиться, как из харчевни вышел невысокий подросток лет пятнадцати и решительно направился к группе. Он быстро привлёк внимание туристов, которые с интересом уставились на подростка, пытаясь понять, чего он хочет. Подросток же подошёл к группе и, нисколько не сомневаясь, положил свою руку на объёмный зад полнотелой сорокалетней дамы из Москвы.

На миг все замерли от подобного, а сопровождающий от КГБ, очкарик лет тридцати, застрочил скороговоркой, обращаясь к жертве подобного хамства.

— Не реагируйте! Это провокация.

— Хам! — обронила Светлана, сдвигаясь с места.

— Берём! — мгновенно среагировала Ирина.

И обе девушки, развернувшись, ухватили, не ждавшего ничего подобного, наглеца за руки. Завели их ему за спину. И, развернув, упёрли его физиономией в стену дома, что был рядом с группой. Подросток рванулся, да разве от таких крепких рук вырвешься? Подоспевшая Майя, уперев ладонь в затылок хама, уткнула его лицо в стену, тем самым пресекая любые надежды подростка вырваться из сильных рук девушек. Последовал ошеломлённый взгляд от увиденного зрелища турчанки средних лет, проходившей недалеко от места этих событий. Тоня же начала громко взывать.

— Полиция! Полиция!

Отмахнувшись от перепуганного возгласа сопровождающего.

— Что вы делаете⁉

Из харчевни же вышел тучный турок лет пятидесяти и, повторяя на сносном английском,

— Не надо полиции!

поспешил к группе.

Когда он оказался рядом с подростком, девушки отпустили паренька. Едва тот повернулся к турку, как тот залепил ему по физиономии и жестом указал в сторону харчевни. Перепуганный подросток едва не бегом скрылся в ней. Турок же начал извиняться за парня и его поведение. Охотно объяснил, как пройти к порту.

Туда группа и направилась.

Когда турок и харчевня остались далеко позади, Майя Мустафина, молодая рабочая ковроткацкой фабрики из Казани, вдруг залилась хохотом. И обращаясь к четвёрке подруг, сообщила.

— Пропал пацан!

И пояснила непонимающим девушкам.

— Вы же его на весь Стамбул опозорили. По обычаям народов, исповедующих ислам, если девушки избили парня, то это позорное клеймо ему на всю оставшуюся жизнь. Ему теперь из Стамбула уезжать надо куда подальше. Туда, где его никто не знает.

— Сам виноват, — заметила Векшина. — Не надо было хамить.

А сопровождающий вдруг зашипел, обращаясь к Светлане и Ирине.

— Я доложу о вашем безобразном поведении.

— О своей трусости и глупости также не забудь доложить! — отрезала Светлана и с презрением отвернулась от мужчины. Тройка её подруг с презрительными минами также демонстративно отвернулась от сопровождающего.

Уже в порту, недалеко от трапа теплохода, женщина, которую оскорбил подросток, бросив убийственный взгляд на обоих мужчин их группы, принялась благодарить подруг за помощь.

Капитан теплохода выслушал сопровождающего в присутствии своего помощника, и заметил, обращаясь к последнему.

— Молодцы девчонки. Недаром мне их в комитете рекомендовали. А вам, — капитан строго посмотрел на сопровождающего, — даю совет. Либо вы, как представитель государственной безопасности, выполняете свои обязанности по защите наших граждан как положено, либо по возвращении я подам на вас рапорт. Вопросы?.. Нет?.. До свидания.

Когда за сопровождающим закрылись двери каюты, в которой происходил разговор, капитан обронил.

— Слизняк.

— И как его только назначили в это турне?

Удивился помощник капитана.

— Чей-то родственник или друг, разъяснил капитан и занялся текущими делами.

Москва. 7 октября 1977. Квартира Кошкина.

Вечером 7 октября все новостные каналы только и говорили про внеочередную седьмую сессию Верховного Совета СССР девятого созыва, на которой приняли новую Конституцию Союза Советских Социалистических Республик. Показывали выступления Леонида Ильича Брежнева и делегатов; рассказывали какие права и свободы Конституция давала советским гражданам; говорили об истории её создания с отрывками из выступлений секретаря ЦК КПСС, главы Конституционной комиссии академика Бориса Николаевича Пономарёва.

Но так как Андрей никогда этим вопросом не интересовался, он и в 2020-е годы Конституцию Российской Федерации никогда не читал, то он слушал всё это недолго. Сразу после ужина отключил телевизор и отправился в свой рабочий кабинет готовить документы для Буракова Артура Борисовича. Последнего ждали с ними у Николая Константиновича Байбакова в понедельник, 10-го октября.

В субботу, 8 октября съездили своей компанией, в которую уже прочно влился Свиридин Антон Борисович, на рыбалку. На обратном пути заехали к Мамеду Алиевичу дегустировать самодельную наливку, бочонок которой прислали из Карабаха Мамеду его родственники.

Домой Андрей вернулся поздно.

Помылся, переоделся. И, не ужиная, не было аппетита, завалился спать.

Проснулся поздно. Было около десяти утра, когда он из спальни прошёл в душ. Слышал, как на кухне гремела посудой Дарья Семёновна. Не спеша принял душ. В спальне переоделся в обычный костюм, в котором ходил по квартире. И вышел в гостиную завтракать.

Стол был накрыт, но домработницы не было. Она куда-то вышла из квартиры.

Позавтракав, Андрей прошёл в рабочий кабинет. Достал новую инструкцию по работе его направления. И тут вернулась Дарья Семёновна.

Он слышал, как она переодевается в прихожей.

К его удивлению, она прошла не на кухню, а к нему в кабинет. Положила ему на стол разворот приложения к газете «Правда». Указала пальцем в два места на развороте со словами.

— Этого в НАШЕЙ (Дарья Семеновна намерено выделила слово «НАШЕЙ») Конституции не было.

Андрей, который уже понял, что ему на стол, положили новую Конституцию СССР, с интересом прочитал указанные ему места и мысленно ругнулся в адрес тех, кто составлял и принимал Конституцию.

«Идиоты!».

Статья 72, главы 8, раздела III, посвящённая национально-государственному устройству СССР, гласила: «За каждой союзной республикой сохраняется право свободного выхода из СССР».

Статья 80 главы 9 этого же раздела гласила: «Союзная республика имеет право вступать в отношения с иностранными государствами, заключать с ними договоры и обмениваться дипломатическими и консульскими представителями, участвовать в деятельности международных организаций».

— Что скажете, Семён Игнатьевич? — поинтересовалась мрачная Дарья Семеновна.

— А кто-то возмущался Горбачевым и Ельциным, — вслух проговорил Андрей, — Когда механизм развала с его правовым обоснованием заложили в 1977-м!

И спросил свою бабушку.

— Кто готовил эту Конституцию?

— Готовила целая комиссия, но главой ее был секретарь ЦК КПСС, глава Международного отдела партии, коминтерновская тварь, академик Борис Николаевич Пономарёв.

— Откуда знаете, что он коминтерновец?

— Отец рассказывал. Он ещё при Иосифе Виссарионовиче