Читать книгу - "7 дней катастрофы - Константин Николаевич Буланов"

с опытными пилотами за штурвалами, которые вдобавок контролировали высоту и умеючи кооперировались друг с другом, представляли собой очень грозную силу.

Ко времени их появления на поле боя у многих И-16, уже успевших покрутиться в собачьей свалке на максимальных оборотах двигателей, когда те пожирали топливо, как не в себя, этого самого топлива оставалось лишь на путь до дому, до хаты. И потому их вынужденное отступление в итоге превратилось в натуральное бегство с элементами кровавой бойни. Маневрировать-то на скоростях особо возможностей не оставалось, тогда как куда более быстрые Ме-109F2, имея полные баки и полный боезапас, смогли диктовать исключительно свои правила в этом сражении. Недаром во все времена проигравшие армии несли свои основные потери не столько в самой битве, сколько при неорганизованном драпе войск.

Да, те из числа советских пилотов-истребителей, кто не потерял голову и не выпал из строя своей эскадрильи, смогли оперативно выстроиться в оборонительные круги[5] и таким вот образом стали потихоньку оттягиваться в сторону государственной границы, прикрывая друг другу хвосты. Хотя и это не было панацеей от излюбленного приёма их немецких визави — «соколиного удара», когда падающий сверху на противника самолёт, набирал солидную скорость, делал короткую прицельную очередь по цели и после тут же уходил в набор высоты, становясь недосягаемым для ответного огня. Пусть далеко не каждая подобная атаку венчалась успехом — тут ведь ещё требовалось попасть, но постепенно тут и там какой-нибудь очередной подбитый «Ишачок» вываливался из оборонительного строя, устремляясь к земле.

Вдобавок, нашлись и те среди пилотов И-16, кто откровенно растерялся, а также те, кто посчитал своим долгом не сбережение собственной жизни, а прикрытие уходящих на максимально возможной скорости пикирующих бомбардировщиков, к которым немцы тоже прицепились, как репей. Им всем, понятное дело, пришлось куда как тяжелее, поскольку немецкие пилоты раз за разом клевали их в хвост.

Так оказались потеряны сбитыми или же пошедшими на аварийную посадку в виду, как полученных повреждений, так и опустевших баков ещё 34 советских самолёта, часть из которых теоретически виделось возможным вернуть в строй, попросту доставив им топливо или же эвакуировав на аэродром, прицепив к грузовику. Тут просто требовалось добраться до них вперёд наступающих немцев.

Из всего числа всё же дотянувших до своих аэродромов советских машин, три десятка имели те или иные повреждения, отчего их временно пришлось вычеркнуть из последующей боевой работы.

Противник же при этом отделался донельзя легко, лишившись в ходе боя семи самолётов, подбитых, как хвостовыми стрелками Ар-2, так и редкими удачными очередями огрызающихся в защитных кругах И-16. Правда ни один из них не оказался уничтожен и впоследствии все 7 оказались возвращены обратно в строй.

Это, конечно, не было полнейшим провалом операции как таковой, учитывая тот факт, что 61 немецкий самолёт всё же был уничтожен во время этих налётов и последующих боёв. То есть безвозвратные потери обеих сторон оказались плюс-минус соразмерны. 61 на 55, не считая подранков. Но нехорошее послевкусие, учитывая всего 5 подтверждённых побед в воздухе, осталось. А каким ещё ему надлежало быть, если по итогу пять истребительных полков сточились до полутора, умудрившись завалить при этом всего-то полдесятка мессеров? И ведь это были полки на самых современных модификациях И-16! С опытными пилотами!

Имелось тут, о чём грустить! Имелось!

Впрочем, среди немцев также наблюдался недостаток одних сплошных гениев, способных мигом реагировать на изменение ситуации и выдавать на гора исключительно превосходные идеи. Свои-то аэродромы они в конечном итоге смогли защитить, ну или же то, что от них к тому моменту осталось, а вот выделить после этого истребители для сопровождения собственных бомбардировщиков — не догадались.

То ли посчитали, что у Советского Союза больше не имелось истребителей на этом участке боевых действий — свои-то вернувшиеся пилоты привычно доложили о куда большем количестве сбитых «красных», нежели их вообще участвовало в бою, то ли просто не подумали, то ли сказала своё веское слово неповоротливая армейская бюрократия. Гадать о причинах можно было долго. Но факт оставался фактом. День 22 июня 1941 года стал чёрным днём календаря для всего Люфтваффе.

В то время как подавляющее большинство И-16 тип 29 участвовало в налётах на вражескую территорию, под две сотни И-153 и до семи десятков И-16 прочих типов терпеливо поджидали подхода вражеских самолётов к советским городам и весям, над которыми они вели непрерывное дежурство не менее чем целой эскадрильей в 8 машин. Как и стоявшие на их защите батареи зенитных орудий. И это не считая 2-го эшелона воздушной обороны, где вовсю бдели пилоты МиГ-3, Як-1 и Р-10.

Кобрин, Пинск, Жабчицы, Пружаны, Берёза, Ружаны, Слоним, Волковыск, Барановичи, Скидель, Мосты, Лида — над каждым из этих городов и посёлков в этот день не единожды вспыхивали воздушные сражения, в которых к концу дня с обеих сторон суммарно сгорело под две сотни машин. Как можно было догадаться — большей частью ходивших поначалу без всякого прикрытия и небольшими группами по 3−6–9 самолётов немецких бомбардировщиков.

Здесь история, известная Дмитрию Григорьевичу, повторилась в полной мере. В том плане, что немцы поставили всё на воздушный удар «растопыренными пальцами», а не единым кулаком. Потому и атаковались разом многие десятки советских объектов, но очень малыми силами. Что ныне и сыграло с Люфтваффе злую шутку. Одумались же с той стороны и изменили тактику уж слишком поздно, когда немало самолётов оказалось потеряно с концами.

Так уже к середине дня практически прекратила своё существование 53-я бомбардировочная дивизия Люфтваффе, от которой сохранилось лишь 36 повреждённых He-111, тогда как ровно полсотни точно таких же бомбовозов, не способных похвастать высокой скоростью полёта, оказались загрызены советскими истребителями или сбиты зенитками. Причём 3 победы над ними были одержаны целенаправленными таранными ударами — это над Барановичами отработали, как надо, первые экипажи проекта «Звено», потратившие со своей стороны четыре старых И-16.

Досталось на орехи и экипажам Ю-87 из 77-ой дивизии пикирующих бомбардировщиков, нацеленных поначалу на бомбардировку стратегических объектов в тылу советских войск, а не на работу по передовым позициям. Тоже будучи слишком тихоходными, они лишь в редких случаях умудрялись удрать восвояси, ежели встречались в небе с советскими ястребками. Да и скорострельные 37-мм зенитные автоматы собрали свою жатву в некоторых местах. Так что к вечеру этих «Лаптёжников»[6] насчитали сбитыми ровно 54 штуки.

Ещё полсотни воздушных побед пришлось на машины всех прочих типов, вроде Ju-88, Do-17, Ме-110, Ме-109, Fw-189 и Hs-126. Ну и сорок семь истребителей, помимо погибших в самые первые часы войны, потеряли