Читать книгу - "Путь Строителя 20 - Алексей Ковтунов"

Он уважительно хмыкнул и забормотал себе под нос, чтобы не забыть.

Там, где щель наискось пересекает канаву с кабелем, разрезанные плиты уже заменили, новые лежат на бортиках ровно, а половинки старых оттащили к забору. Вот только мужики с крючьями никуда не ушли, стоят вчетвером над еще одной такой же и смотрят на нее, как на должника. Принесли они на одну больше чем требовалось, а топать до ангара никому не хочется.

— Говорил же, две, — проворчал старший и сплюнул в щель.

— А если б третья лопнула? — огрызнулся молодой. — Да пусть тут и лежит, про запас.

— Посреди улицы? Тут кобыла на мостки наступать отказывается, а ты ей еще плиту подложишь.

— Старосте можно отнести, — оживился рыжий и даже крюк опустил. — Ему сейчас всё сгодится.

— Так это ж крышка, дурень.

— Вот и будет у него с крышей.

Старший отмахнулся от него крюком, чуть не задев молодого.

— Под статую Больда подсунуть, — не унимался рыжий. — А то стоит на голой земле, как простая.

— А поднимать ее кто будет?

— Так сам Больд и поднимет.

— Ага, а потом всю площадь ставить заново, — фыркнул молодой.

Четвертый, который всё это время только сопел, задумчиво постучал крюком по бетону.

— Коршу надо занести. У него дощечки кончаются, а тут места на целый год.

— Под мышкой не унесет, — усомнился рыжий.

— Этот унесет. И запишет еще, кто ее лишнюю приволок.

Мужики примолкли, а я мимо такого совещания пройти не смог и притормозил рядом.

— Да отнесите вы ее уже на место, — вздохнул я. — Давно бы управились.

— Так чего мы, зря ее тащили, что ли? — обиделись они, но всё равно нехотя завели крючья в петли и на счет три оторвали ее от земли.

Поплелись они обратно к ангару, плиты пока там и хранятся, штабелями у стены, крытый склад под такое дело мы так и не сообразили.

— Да, кстати! — хлопнул я себя по лбу, и четверка встала, не опуская ношу. — Найдите, кто займется, надо разрез канавы залатать. А то она теперь нарушена, с северных окраин все отходы в эту щель уходят, а гнилоход кушать хочет.

— Ой, ну да, — поежились мужики, и плита у них в руках мелко задрожала. — Нельзя его голодом морить. Хорошо, Улю передадим, чтоб бетонщиков выделил…

Вот он, главный авторитет в деревне, ни одного приказа за всю жизнь не отдал, а в ухо попадает без промаха, и дисциплина от этого только крепнет.

Ушли они, шаркая в ногу, а я решил заглянуть домой и перекусить по-быстрому, за всю ночь во рту у меня побывала только щепка от вражеской лодки, да и ту забрал Кейн. Заодно спрашивал у встречных про Корша, но нигде он не нашелся, кто-то видел его там, кто-то сям, в общем, где-то в деревне он скрывается, а выйдет к людям, надо думать, не раньше, чем сам сочтет нужным.

По пути я обратил внимание, что Хорг с работягами уже вовсю разбирает дом старосты. Над двором висит пыль, с накрененной половины снимают черепицу и передают по цепочке вниз, а у забора на колышке болтается дощечка с ровным чертежом будущего центра деревни, так что Корш тут побывал, причем недавно. Самого старосты при этом нигде нет, и меня это насторожило, так что я подошел к Хоргу поближе.

— Что, староста дал добро на разбор дома?

— Ой… — осекся Хорг и застыл с ломом в руках. — А я это… Как-то не спросил…

Цепочка встала вслед за ним, и черепица зависла на полпути между двумя мужиками. Хорг потер лысину, покосился на то, что осталось от крыши, и лицо у него посветлело.

— Хотя, а чего спрашивать? Сам же знаешь, всё равно разбирать придется, — он махнул рукой и прикрикнул на замерших работяг. — Вы-то чего встали? Разбирайте! Да куда ты камень потащил? Он же ровный! В штабель складывай, а не в кучу, на отсыпку только кривые!

Работа закипела, и запчасти от дома снова поехали по двум адресам, «говно» и «сойдет», третьего сорта у Хорга не бывает.

— Мастер, а парную-то с какой стороны ставить будем? — крикнули мне с крыши.

— За спальней, как договаривались, — напомнил я и пошел дальше, хотя как раз ее в этот момент выносили по частям.

Гомон у бараков я услышал еще с улицы, а когда свернул к частоколу, сбился с шага, такого столпотворения у нас тут до сих пор не случалось.

Проход между бараками не сказать, чтобы широкий и моя дверь упирается в дверь соседскую. Но при этом сейчас в этот проход и вокруг него набился чуть ли не весь соседний барак, кто с узлом, кто с тюфяком в обнимку. Остальные топчутся поодаль и заглядывают через плечи, а двое самых любопытных заползли на бетонный скат и свесили оттуда головы. Сверху, с рельсов, за этим наблюдает караульный, и службу он сейчас несет исключительно в эту сторону.

Собрание какое-то, для бунта вроде рано, так что я протиснулся поближе, надо же узнать, что творится у меня на пороге, и шутить мне сразу расхотелось.

Посреди прохода стоит староста, опершись на катану в ножнах, и без нее он давно бы уже сидел. Плечо у него перемотано, и сквозь тряпки проступает кровь. Лицо серое, щеки запали, и случись мне вчера услышать, что этого человека может шатать, я отправил бы рассказчика к Эдвину.

Староста молчит, зато рядом распоряжается Корш, вот он где скрывался, и мужики с плитой, надо признать, были правы, дощечка у него исписана до самого края.

— Барак освободить, койки оставить, — он мотнул головой в сторону соседней двери. — Жильцов распишем по другим секциям.

— Ну конечно, пусть! — загалдели мужики, и первый тюфяк уже поплыл над головами к выходу. — Для старосты-то никогда не жалко!

— Староста, заходи! Мы только вещи заберем, и всё!

— Мою бери, нижнюю! — надрывался кто-то с улицы, не видя ничего, кроме чужих спин. — Она у печки!

— Нет, — коротко проскрипел староста.

Голос у него вышел такой, что гомон оборвался, а тюфяк замер над головами.

— Никого не выселять. Поставьте койку, мне достаточно.

— Что? Да как это? — всполошились мужики, и тюфяк поплыл обратно. — Староста, да нам не трудно! Мы же посменно работать будем, и всё! Кто-то ночью работает, днем спит, кто-то днем работает, и койка не нужна!

— Могу распределить смены, увеличить оплату за человекодень, увеличить паек, — кивнул Корш. — Всё распишем и оформим в лучшем