Читать книгу - "Путь Строителя 20 - Алексей Ковтунов"

Конюшню Хенгсты отгрохали длиннее дворца, и пока хозяин шел вдоль денников, к нему тянулась то одна морда, то другая, выпрашивая подачку.

У ограды, как всегда, крутились девицы, которым тут, конечно, просто по пути, хотя проходят они с утра далеко не в первый раз. Он как-то прикинул, сколько товара не продали лавочники, пока их дочки бегают сюда вздыхать, и вышло, что слава его сына стоит соседям дороже, чем самому роду.

Конрада он нашел в дальнем деннике, где тот чистил своего жеребца, к которому конюхов и близко не подпускает, а отцу только кивнул, не выпуская из рук чесалку.

Старшие сыновья удались в него самого и с малых лет пересчитывают медяки, а младший уродился неведомо в кого, и монеты его занимают куда меньше боевой славы. Ростом он на голову выше всех в роду, а в плечах шире любого гвардейца. Даже стоя по щиколотку в навозе, он держит спину прямо, и девицы за оградой ловят каждое его движение.

В поединках Конрад не проигрывал уже несколько лет, хотя сражается обычно с простолюдинами и те просто боятся его ударить… А южный тракт когда-то вычистил от разбойников в одиночку… Ну, он был один с одним своим отрядом. В любом случае, заслуга эта его, и обозы Хенгстов с тех пор катаются там чуть ли не без охраны. Про него поют в кабаках, и врут в этих песнях, как ни странно, меньше обычного.

С армией он побывал и на севере, вернулся оттуда целым и невредимым, только рассказывать про тот поход не любит, отмалчивается или переводит разговор на лошадей, и отец списывает это на скромность, которая ему тоже к лицу.

Опершись о дверцу, Ансельм дождался, пока конь перестанет на него скалиться, и перешел к делу без предисловий.

— Мы в Совете на птичьих правах, так что надо показать себя. — проговорил он, — Слышал, Остер неровно дышит к одной деревушке, мы туда помогали доставить целый отряд. Собери бойцов посильнее и скачи туда. Спали эту деревню, покажи, что мы тоже за Совет можем пойти на многое.

Чесалка Конрада замерла на полпути, а жеребец, оставшись без ласки, обиженно фыркнул и ткнулся хозяину мордой в плечо.

— Гм… — младший Хенгст медленно опустил руку. — Ты же про Порог, отец. Тот, что за Севераном?

— Ну да, точно, он самый, — обрадовался Ансельм, у которого название вертелось на языке, да никак не давалось. — Всё, доставку я организую, проведут минуя Северан. Сколько людей возьмешь? Представляешь ведь, как выглядит деревня?

— Да представлять-то представляю… — протянул Конрад и умолк, уставившись куда-то поверх конской гривы.

Думал сын по-военному основательно, и отец почтительно ждал, стараясь не мешать. Соображает, небось, с какой стороны заходить да где выставить дозоры, тут уж ему виднее.

— Но мне понадобятся деньги, — Конрад наконец отложил чесалку на полку. — Я бы взял отряд наемников, чтобы не тратить верных людей.

— О! Умно! — сразу согласился Ансельм.

Сам он в военном деле не разбирается вовсе, его забота продать перевозку подороже, только здесь и без полководцев всё ясно. По ухабам своих коней не гоняют, на такой случай берут чужих внаем, и если что поломается, так хоть не жалко.

Наемники нынче, правда, в цене, в нижнем городе их расхватывают все кому не лень еще с той ночи, и он поморщился, прикинув расходы, а потом отмахнулся. Денег у Хенгстов хватает, а скупиться тут значит навсегда остаться на хромом стуле.

Отсыпать он решил с запасом, чтобы отряд вышел такой, о котором заговорят, и на ближайшем заседании можно будет как бы невзначай, отпивая из собственного кубка, обронить, что младший Хенгст повел на север больше мечей, чем кое-кто за всю жизнь посылал в одну деревню. Пусть послушают, может, и у Остера, который никогда и бровью не ведет, хоть что-нибудь шевельнется на лице.

Уходя, он оглянулся у ворот конюшни, а сын по-прежнему стоял у денника и молча смотрел на жеребца, будто гадал, далеко ли тот унесет. Готовится, значит, и правильно, дело серьезное, так что во двор Ансельм вышел довольный, впервые за весь этот день.

На последней отцовской станции Конрад с отрядом задержался на рассвете лишь затем, чтобы сменить коней и наскоро похлебать горячего, а хозяин еще долго торчал на крыльце без шапки и кланялся вслед, хотя всадники давно скрылись за поворотом.

Тяжелый окованный сундук он с самой столицы везет перед собой и даже на ночь с ним не расстается. Отец отвалил денег не считая, а такое добро в пути без присмотра не оставишь, особенно сейчас, когда на каждом перекрестке сидит кто-нибудь с грамотой и протянутой рукой.

Гвардейцев дали десяток из лучших в доме, а над ними поставили командира, который двадцать лет водит обозы Хенгстов по всему. На сундук тот ни разу и не посмотрел, зато на хозяйского сына косится всё чаще и понемногу мрачнеет.

Чужие взгляды Конрад давно не замечает, в столице на него глазеют с утра до вечера, а вот этот чувствует затылком. Командир у отца толковый, и Конрад его по-своему уважает, а потому ничего ему не стал объяснять. Такой и сам обо всем догадается, когда придет время, и чем позже это случится, тем лучше для всех.

Броня на Конраде начищена до зеркального блеска, и по кромкам наплечников бегут искры рун. В седле он сидит прямо, хотя едут они уже который день. Гвардейцам он велел не снимать доспехов и держать копья наготове, и те не спорили, молодым только того и надо, чтобы потом хвастаться в кабаках, как ходили в поход с самим Хенгстом.

— А правда, господин, что вы на южном тракте разбойника вместе с конем пополам разрубили? — не выдержал безусый парнишка, пристроившись к нему сбоку.

— Неправда.

— А как тогда было?

— Конь убежал, — снизошел до объяснения Конрад, и сзади кто-то сдавленно хрюкнул.

Дальше расспрашивать парень не решился, только пересказал ответ соседу, тот следующему, и к первому привалу по отряду ходили уже три разные истории о том, где теперь пасется та лошадь.

После полудня тракт перегородила застава, бревно поперек дороги да шалаш на обочине, а рядом грелись у костра человек шесть в разномастных куртках. Старший с грамотой за поясом шагнул было навстречу, набирая в грудь воздуха для положенной речи, но разглядел руны на броне и, подняв взгляд повыше, осекся.

— Хенгст… — выдохнул он и сорвал шапку. — Сам господин Хенгст!

Остальные поспешили обнажить головы следом за ним, а бревно уползло