Читать книгу - "Путь Строителя 20 - Алексей Ковтунов"

Ну а толчее как раз достался запасной рычаг, который я оставлял как раз на такой случай. Туда как раз идет двадцать жил, напряжения хватить вполне себе должно. Так что изображение рыбы на нем превратилась в лом над балкой.

На берегу тихо, качелька висит на стопоре и молот молчит. Дагна всё с Больдом возится, хотя всё равно на работу ходит, просто чуть попозже. Но без стука тут даже как-то не по себе.

Подобрал я палку подлиннее и принялся чертить прямо по инею, он за ночь лег на песок тонким слоем, а бумагу на такое Корш ни за что бы не выдал. Король присел рядом на корточки, а дед встал так, чтобы видеть его вместе с рекой.

Начальник с дощечкой пристроился у меня за плечом, и уголек пошел вслед за палкой.

Вал молота нарастим по берегу за крайнюю опору, квадрат у нас стандартный, подмастерья Ольда насадят его на клиньях. Рядом ляжет балка, четыре метра в длину, а в сечении полметра на шестьдесят сантиметров, снизу подушка из керамзитобетона, чтобы удары не гуляли по всей округе.

Над ней встанут стойки с направляющими под пять ломов через каждые восемьдесят сантиметров.

— Пять гнезд, а плита одна, — подметил король, подтянув колени к подбородку. — А почему?

— На вырост, — отмахнулся я и снова обратился к Коршу. — Кулачки сажаем вразнобой.

— Вразнобой, — повторил он так, будто я попросил его подделать печать, и уголек замер над дощечкой.

— Ровно вразнобой, — поправился я. — Каждый следующий на пятую часть оборота позже.

Его отпустило, и уголек снова заскрипел, но ненадолго.

— Плита ходит вверх-вниз, — он постучал им по дощечке. — На молоте кабель сидит у оси, там почти ничего не двигается. А здесь оси нет. Куда его вести?

Вот за это я его и ценю, на словах-то всё гладко. Железо Основу почти не пропускает, так что по самому лому ее не прогонишь, жилы надо тянуть прямо на плиту, под клин, и ездить они будут вместе с ней сутки напролет.

— Петлей, — я ткнул палкой в рисунок. — Со столба большой дугой, чтобы ход гулял по всей длине.

— Болтается, — уточнил Корш, не поднимая глаз.

— Гуляет, — уперся я.

— Времянка, — вполголоса выговорил он и оглянулся на короля, при детях такие слова обычно не произносят.

— Нет ничего постояннее времянки, — утешил я его, только он почему-то не утешился.

Одна беда, воск на морозе колется, это я сегодня в канаве лицом проверил, и с первыми настоящими холодами на дуге пойдут трещины. Можно было бы вовсе обойтись без петли и предложить щетки, разместить волосяночную в нижнем положении, ровно там, где нужен импульс, и при контакте с ней плита выпускала бы Основу. Только по рубильникам уже понятно, что каждое включение изнашивает пучки, и менять их пришлось бы раз в день.

В общем, раз решил так, значит, изоляцию стоит чуть изменить, знать бы еще как. Ладно, пока заливают, что-нибудь придумаю.

— На каждый лом стопор, как у Дагны, — я провел поперек стоек черту. — И перекладина, чтобы никто не сунул туда голову.

— А кто сунет голову под лом? — изумился король.

Мы с Коршем и дедом посмотрели на него одновременно, и вопрос отпал сам собой.

Корш пообещал табличку для неграмотных, и я попросил рисовать покрупнее, с моей прошлой как раз и вышла запутанная история.

Солнце уже добралось до песка, и мои линии потекли. Плотники Ольда явились к самому интересному моменту и потребовали чертеж, а от него осталось разве что мокрое пятно с палкой посередине.

— Ольду так и передать? — мрачно осведомился старший, ковырнув пятно носком лаптя.

Корш молча протянул ему дощечку, там всё срисовано до последней черты, и плотники с облегчением пошли мерить вал, а мужики застучали колышками.

Дагна пришла, на ходу завязывая фартук, и первым делом обошла молот кругом, а качельку похлопала по боку и заглянула снизу, не обидели ли ее тут без хозяйки. Потом она достала горшочек с маслом и гусиным пером прошлась по всем шарнирам, от оси до стопора, без этого работа у нее не начинается, а подмастерье в такие минуты старается не дышать.

Ну а я взял у корней пня плиту и хотел спокойно уйти… Да только Дагна посмотрела мне под ноги и, прищурившись, ткнула щипцами в бетон, который вокруг него пошел горбами. Трещины на пне нет, дед ее затянул, зато пахнет от него свежим деревом, и она принюхалась.

— А это что?

— Оно само, — не моргнул я.

— Один такой у меня дома уже есть, — проворчала она, но щипцы убрала.

Дед за всё это время даже бровью не повел, и по лицу видно, что пней он в жизни не встречал. Прокатило, ну надо же, не зря Больд столько лет этим пользуется.

Дальше пошел разговор про железо, плиту я положил на наковальню и показал сплющенное отверстие, с него и начнем, а Дагна взяла ее в руки и тяжело вздохнула.

— Подкладка… Целая неделя работы, между прочим.

— Зато теперь она бьет, — заверил я.

— Я тоже бью, — напомнила Дагна, и щипцы у нее чуть приподнялись.

Возразить на это нечем, и я поспешил перейти к делу.

— И заготовка нужна, ровно под эту плиту, только с глухим гнездом, — я загнул палец. — К ней скобы с клином, да лопатка на лом. А все следующие должны выходить один в один, я там на дощечке набросал.

— Один в один, — хмыкнула Дагна, но мерку взяла и заткнула за фартук. — Я кузнец, а не Сурикова печатка.

Лом у нее тоже нашелся, в руку толщиной, она выволокла его из-под навеса и уронила к моим ногам, отчего подпрыгнул и песок, и я. Ковала она его когда-то для Хорга, а тот вернул, мол, легкий.

— А заготовки из чего? — полюбопытствовал я, глядя на кучу обрезков у горна.

Дагна поворошила ее щипцами, но железа от этого не прибавилось.

— На одну наскребу. На вторую даже не заикайся, клубни у меня на кустах не растут.

Вообще-то растут, но гвоорить этого вслух не стал, разумеется. Да и новая доставка будет не скоро, это факт. Дагна выдернула стопор, камень пошел вниз, и над берегом снова застучало, а то я уж начал беспокоиться.

Следующими нужны кулачки, и стоило мне подойти к станку, как Рект встал так, чтобы закрыть его собой, хотя я и рта не раскрыл.

— Нет, — объявил он и расставил локти.

— Я ж ничего не сказал, — возмутился я, остановившись в шаге