Читать книгу - "Искупление - Стивен Бакстер"

Люди просто уставились на него.

— И как вы это делаете?

— На самом деле, используя фантомы квагмы. Принцип оказался простым. Практика, с сожалением отметил инженер Джофиэл, была несколько сложнее.

Все это было связано с рождением Вселенной.

В самые первые мгновения после Большого взрыва — когда Вселенная существовала еще меньше, чем планковское время, характерное время квантовой неопределенности, менее одной десятимиллионной триллионной доли триллионной доли триллионной доли триллионной доли секунды — космос был простым местом, а также очень маленьким. Даже физических сил тогда еще не существовало. Или, скорее, четыре силы — гравитационная, электромагнитна и два ядерных взаимодействия — еще не выделились из изначальной суперсилы. Джофиэл вспомнил, что Хайсмит Марсден выдвинул гипотезу, что это был момент, когда в искаженном пространстве-времени, преобладавшем в ту короткую эпоху, зародились семена существ, которые станут ксили.

Это не могло продолжаться вечно. Вселенная расширилась и остыла. И суперсила распалась, причем гравитация первой отделилась от остального.

Затем, когда разрушилась сама остаточная великая единая сила (ВЕС, архаичный термин, обозначающий слияние электромагнитного и ядерного взаимодействий) — высвобожденная энергия привела к огромному расширению Вселенной. Энергии инфляции, позже использованной поколениями Пулов для управления их межзвездными кораблями.

Вселенная все еще была настолько горячей, что даже нуклоны — протоны и нейтроны, составляющие ядро атома, — еще не могли существовать. Вместо этого пространство заполнилось квагмой, горячим супом из еще более фундаментальных частиц, называемых кварками, которые кристаллизовались из охлаждающихся энергетических полей, пронизывавших молодой космос. И таково было происхождение существ, которых люди назвали фантомами квагмы, когда они выплеснулись из червоточины Юпитера вслед за захватчиками ксили и оказались, во всяком случае, поначалу, почти такими же разрушительными. Фантомы квагмы родились, когда вселенной было всего микросекунду от роду, и почти исчезли через двадцать или тридцать микросекунд. Почти…

— Это симметрия очень ранней Вселенной, которую мы стремимся использовать, — спокойно сказал призрак. — Простая симметрия первичной суперсилы. Составляющие силы, возникающие в результате ее распада, как вы видите, выпадающие из нарушенной симметрии, управляются фундаментальными константами. Числами, которые фиксируют соотношение фундаментальных сил. В человеческой науке это гравитационная постоянная, скорость света…

— Понимаю, — сказал Джофиэл. — Как я считаю. Но в этом первоначальном нарушении симметрии была определенная случайность. Как будто стилус, стоящий на конце. Есть только одно положение равновесия, но когда симметрия теряется…

— Стилус может упасть в любую сторону, — сказала Ашер. — Вы получаете разные значения физических констант. Разные законы.

— И вот как вы, призраки, проводите свои эксперименты, — сказал Джофиэл, обдумывая это. — В небольшой области Вселенной — в данном случае, оболочке, обернутой вокруг звезды Губера — вы воссоздаете условия Вселенной планковского масштаба. Экстремальную температуру, плотность…

— Первичную суперсилу, — сказала Ашер, понимая. — И затем, если вы сможете контролировать или формировать то, как она распадается в этом фрагменте пространства-времени…

— Отсюда вытекают разные константы, — сказал Джофиэл. — И, следовательно, разные физические законы. В данном случае субвселенная, в которой сила притяжения в миллиард раз сильнее, чем… ну, чем здесь.

Глаза Ашер расширились, когда она обдумала это. — В такой вселенной термоядерные реакции могли бы протекать в звездах диаметром всего в несколько километров с их выгоранием за несколько лет. Что за фейерверк. Но была бы возможна жизнь?.. И вы делаете все это с помощью фантомов квагмы?

— У нас есть множество методов. Но фантомы квагмы, сами являющиеся реликтом ранней Вселенной — хотя и из эпохи относительного холода и стабильности по сравнению с эпохой планковского времени, — могут быть загнаны в угол и вызваны к…

— Похоже, много шума, — вмешался Джофиэл. — Почему бы, в конце концов, просто не запустить Нептун в звезду? В этой системе есть планеты-гиганты в запасе.

— Ради контроля. Для точной настройки.

— И ради эстетического удовольствия от этого, — вставила Никола. — Думаю, что это мотив призраков. Они делают что-то отчасти просто для того, чтобы посмотреть, смогут ли они это сделать и насколько хорошо. Не думаю, что они когда-нибудь признают это, но это правда. Не так ли, посол?

— Во враждебной вселенной никогда не знаешь, когда может пригодиться способность настраивать гравитацию. — Призрак самодовольно повернулся.

И люди снова развернулись к обеспокоенному лицу сильно пострадавшей звезды. Призраки растянули пребывание на звездной станции на несколько дней. Джофиэл предположил, что их интересовала реакция людей на их подвиги.

Затем их возвратили на Айленд.

Еще три месяца рутинная жизнь людей в системе Губера продолжалась своим странным чередом. Джофиэл делил свое время между жилым куполом Айленда, где приоритетом по-прежнему были долгосрочное жизнеобеспечение и выживание, и глубокими долинами, где люди все еще добывали переносные артефакты ксили.

И все это время на звездной станции призраков сменяющаяся команда во главе с Никола и Ашер наблюдала за самой звездой, поскольку она медленно дестабилизировалась. В конце концов Ашер предсказала, что что-то вроде события новой может произойти не более чем через недели, даже дни.

Это случилось, когда вторглись кваксы.

22

Для Джофиэла все началось с тени на лице звезды Губера.

На Губере c было раннее утро того двадцатипятичасового дня. Фактически, предрассветное время; звезда взойдет только через час на долготе плато призраков или в примитивных лагерях, которые люди разбили в долинах ксили далеко внизу. По корабельным часам было утро: экипаж Айленда соблюдал свой распорядок дежурств, чтобы поддерживать дисциплину и моральный дух.

И это тоже было утро для Джофиэла, Никола и Ашер, которые, когда это началось, случайно вернулись на свои посты на звездной станции призраков — хотя на станции, купающейся в вечном свете фотосферы, которая занимала половину видимой Вселенной, не было ни ночи, ни дня.

Вот так Ашер Феннелл, находившаяся на одном из наблюдательных постов призраков, стала первым человеком, который увидел захватчика.

— Никола. Джофиэл. Вам лучше спуститься сюда.

Джофиэл оказался у окна настолько быстро, насколько мог справиться с перемещением цикл обработки поддерживающих его систем. Никола была всего на несколько ударов сердца медленнее.

Ашер стояла перед большим обзорным окном, в котором был виден кусок звездного пейзажа, испещренный обычными протуберанцами и солнечными пятнами, медленно проплывающий мимо по мере того, как станция совершала свой стремительный двухчасовой оборот вокруг звезды Губера.

Однако этим утром в этом раскинувшемся звездном пейзаже был изъян. Тень на фоне сияния, идеально круглая, висящая точно посередине большого овального окна. Джофиэлу было странно трудно смотреть на это, как на изъян в его собственном зрении. Его мышление тоже казалось замедленным. — Что-то новое.

— Да, — сказала Ашер. — Между нами и звездой. Отслеживает нашу орбиту.

— Это искусственное?

— Трудно сказать. Он имеет пару километров в поперечнике. Был там всего несколько секунд, — сказала Ашер,