Читать книгу - "Дочь врага - Мелисса Поутт"

class="p1">– Где ты держишь своих рабов?

– Что? – вздрагивает Тристан.

– Ну, знаешь, рабов. Может, не твоих рабов. Но где женщины, которых заставляют прислуживать против воли? Я знаю, что они у вас есть.

Он в недоумении смотрит на меня.

– У нас их нет. Здесь вообще нет рабов.

Вадор вежливо кивает, когда мы проходим мимо, но я слишком растеряна, чтобы ответить ему. Я чувствую, что Тристан искренен, и я должна признать, что не видела ничего подобного. Даже сейчас женские голоса разносятся по всему дому, включая командный пункт.

– Твоя походка стала легче, – говорит Тристан, когда мы подходим к пустой кухне.

Я смотрю на мои босые ноги. Тошнота и боль все еще сопровождают каждый шаг, особенно после падения с лошади, но не отвлекают внимание, как раньше. Мое дыхание тоже не раздражающе тяжелое, хотя и далеко от нормального.

– Да, полагаю, что так. Отвар действует.

– Простите, что вмешиваюсь, – звучит за нашими спинами мужской голос, и вовсе не похоже, что он извиняется.

– Доктор Хэншо, – говорит Тристан.

Доктор? Откуда у них врач? Я смотрю на лысеющего человека примерно возраста моего отца.

– Мне надо домой, пока еще не очень поздно. Ты сказал, что хочешь поговорить?

Его голос мне знаком.

Искра восторга Тристана играет у меня в жилах, когда он посылает мне заговорщический взгляд.

– Да, я надеялся представить тебе Исидору. Как следует. И попросить об услуге.

Хэншо переносит внимание на меня.

– Ты выглядишь лучше, чем в день прибытия.

Его слова добры, но лицо – нет. Внезапно этот голос возникает у меня в голове. Я мигом вспоминаю тот день, когда думала, что умру, а Тристан спросил его, сколько мне осталось.

«Сложно сказать. Минуты. Часы. Может, день или два, если ей повезет».

Такой себе доктор. Он оставил меня умирать.

– Да, мне лучше, – говорю я. – Потрясающе, что получается, когда и правда лечишь отравление.

У него дергается мышца челюсти.

– Тебя было не спасти. Не с нашими ограниченными запасами просроченных лекарств, и поэтому Тристан установил связь, чтобы сохранить тебе жизнь. Но в любом случае мне было бы нечего тебе предложить. Я хирург. В мое обучение не входили растительные яды. Если бы ты истекала кровью, была бы другая история.

Полагаю, в этом есть логика.

– Кто научил вас быть хирургом?

Это наставничество, о котором Вадор говорил на похоронах? Представить не могу, что у них есть настоящая врачебная академия.

В его глазах вспыхивает раздражение.

– Я обучался до бомбардировок.

– Ясно. – Я все время забываю, что у старших были другие жизни и возможности всего поколение назад.

Хэншо поворачивается к Тристану.

– Что-нибудь еще?

– Да, – говорит Тристан с улыбкой. – Я надеялся, что ты позволишь Исидоре побыть с тобой на осмотрах пациентов – когда ей станет лучше, конечно. Она целительница, и, думаю, ей будет интересно увидеть нашу больницу.

Я смотрю на Тристана большими глазами.

– Мне уже лучше. – И плевать, если даже придется таскать за собой стул, чтобы сидеть рядом с ним. Информация о медицине старого мира может изменить жизнь в кланах. – Мы можем сделать это завтра?

Взгляд Хэншо становится оценивающим.

– Как у тебя с кровью?

– Я видела достаточно.

Он вздергивает подбородок, на лице играет тень насмешки.

– Не сомневаюсь. – Он вздыхает. – Не знаю, Тристан. Мне надо подумать. – Он разворачивается на каблуках и уходит.

Я мрачнею, позволив себе секунду грусти оттого, что меня презирает каждый встречный. Это и правда выматывает.

Тристан откашливается.

– Я поговорю с ним. Все получится. Он обычно не такой… Ему просто нужно свыкнуться.

Я в сомнении поднимаю брови, когда мы идем дальше на кухню.

– Ого!

Тристан не шутил насчет еды. Все поверхности уставлены плюшками, пирогами, тарелками с сэндвичами и большими мисками с готовой едой вроде рагу – некоторые выставлены друг на друге в три уровня.

Тристан смеется, и этот звук отдается глубоко у меня в животе.

– Да. Не знаю, что мы будем делать со всем этим. Тут куча всего, так что вгрызайся.

– С чего вообще начать?

– Вот эти штуки замечательные. – Тристан берет пару печенек и протягивает одну мне.

Я откусываю не раздумывая. Мои глаза с трепетом закрываются, когда сладкий и солоноватый вкусы взрываются во рту. Мука – большая редкость, нам приходится растить свое зерно и молоть его вручную.

– Постой. – Я поднимаю печенье к свету, разглядывая белые кристаллы, рассыпанные на поверхности. – Это сделано не с медом. Это же… это цветочный сахар!

Цветочный сахар еще ценнее муки. Торговцы привозили его в кланы всего дважды за мою жизнь.

– Да. В прошлом месяце нам поставили четыреста фунтов. Если везет, такое обычно случается раз в год.

Я застываю.

«Ты не можешь винить нас в том, что наши торговцы удачливее». Разве не это он сказал мне вчера?

Невероятно. Я хочу еще.

– Что еще посоветуешь?

Тристан размышляет секунду, потом тянется к чему-то вроде плюшки.

– Вот это очень вкусно.

Когда я беру булочку, мои пальцы случайно касаются его. Жар втекает в мою кожу, хотя мы уже больше не соприкасаемся. Покалывание бежит по руке вверх, проходит сквозь меня, как игла через ткань. И без того недремлющая нить между нами оживает. Пусть мы не связаны настолько, чтобы я могла легко забрать его боль или болезнь, я чувствую его предельно ясно. И пытаюсь не поддаваться удовольствию и растущей температуре в комнате.

Проклятая связь! Не могу решить, она тянет нас друг к другу или просто невероятно сильно повышает привлекательность.

Я вздыхаю, вгрызаюсь в плюшку и молюсь, чтобы искушение коснуться Тристана снова погасло от чудесной смеси корицеи[1] и цветочного сахара. Я жую. Глотаю.

Мой взгляд падает на Тристана.

Его глаза закрыты.

Все сомнения, что я переживаю это одна, горят в огне.

Я отворачиваюсь к еде.

– Восхитительно, – выдавливаю я из себя. – Я делаю нечто похожее из баннока, меда и корицеи, когда у нас есть ингредиенты.

– Хотел бы попробовать, – говорит он медленно. Голос хриплый.

Я занимаю руки волшебным кипящим чайником, потом открываю дверцы шкафчика над раковиной. Там стоит большая миска фесбера.

– Ты нашел еще. – Я провожу пальцами по пушистым растениям.

– Я подумал, тебе понравится свежий. – Мягкий шепот Тристана что-то делает с моими ногами.

Я хватаюсь за стойку. Глубоко выдыхаю.

– Тристан.

И все. Все, что я говорю.

Это все, что я знаю.

– Исидора. – Мое имя звучит почти как мурлыканье.

Нечто невероятно нежное и полное надежды оглаживает мой разум. Оно окружает меня, мягкое, как облако, и чистое, как горный источник. Только оно наполнено желанием и исходит от него.

Я