Читать книгу - "Дочь врага - Мелисса Поутт"

– А. – Судя по голосу, он разочарован.

– Странно, правда? С чего бы кому-то расстраиваться, что Белый Кролик вломилась на похороны их любимого лидера?

Он не смеется и вообще молчит, и мои щеки быстро заливает краска стыда. Бессердечно говорить о его отце с сарказмом.

– Я просто… – Ищу хотя бы подобие правды. – Было наивно думать, что я смогу прийти сюда, чтобы поддержать тебя, и уйти невредимой.

Чувствую его удивление от моих слов, а удовольствие, которое его охватывает, вызывает у меня ощущение полета.

– Эти люди еще не готовы к тебе, – говорит он. – И… Энола. Я люблю ее, но была причина, почему я сразу не обратился к ней за помощью, пока ты болела. У нее свои взгляды на то, как…

– Нет, она… милая. Заботится о тебе. И…

Слова Энолы всплывают у меня в памяти, и я умолкаю.

«Если бы ты слышала, что планируют другие кандидаты в мэры, то сделала бы все возможное ради избрания Тристана».

– Еще она очень хочет, чтобы у нас все сложилось.

Я прикусываю губу и заставляю себя посмотреть ему в глаза. Между нами мгновенно вспыхивает напряжение, и связь усиливается, смазывая границу. Это нервирует. Он меня нервирует. Клянусь, воздух начинает дрожать.

– А ты? – спрашивает он.

Я издаю невнятный звук. Как мне ответить? Если я скажу «да», чтобы успокоить его, он решит проводить со мной больше времени. Погружать меня все глубже в его настораживающе приятные эмоции.

Касаться меня.

Делать все, чтобы уничтожить мою защиту, получив доступ небо знает к чему у меня в голове.

Если я отвечу «нет», то как мне помешать ему уничтожить кланы?

По какой-то необъяснимой причине его вопрос не исчезает, а как будто тянется к чему-то глубже.

Чего хочу я?

Выбрала бы я его, если бы мы жили в другом месте в другое время? Если бы не было этого долга и десятилетий ненависти?

У меня в голове возникает образ Лиама, а следом за ним – ошеломляющее чувство вины. Что я делаю? Неважно, чего я хочу. Места без долга не существует.

– Я поговорю с ней. – Тристан трет лицо ладонями. – И с людьми тоже. Но им нужно время, чтобы понять.

Он устало откидывается на спинку стула. Его скорбь по отцу и бремя ответственности из-за его смерти – это только верхушка айсберга. Теперь еще сложности из-за меня.

Я наклоняюсь вперед на стуле.

– Мы можем разделить с тобой скорбь так же, как разделили яд?

Он медленно выдыхает, потом кивает.

– Все раны и боль могут быть разделены. Но я не жду, что ты это сделаешь.

И все же, если кому и стоит это сделать, то мне. Не только потому, что моя семья стала причиной сегодняшних похорон, но и потому, что я сама сыграла ключевую роль, будучи наградой за убийство Фаррона.

– Я бы помогла тебе. Я бы забрала твою скорбь мгновенно, если бы могла это сделать без…

– Связи, – заканчивает он, встречаясь со мной взглядом. – Ты все еще считаешь, что мы враги. – В этом нет горечи. Он просто констатирует факт.

Я не считаю – я знаю, что это так. Ему надо исполнять свой долг. Ради Кингсленда он должен выяснить, что мне известно.

Хотя его действия говорят о том, что он не злой. Он рисковал жизнью, чтобы спасти меня от отравленной стрелы. И отстаивал меня перед Аннетт, и прямо сейчас обещал защиту от этих разгневанных людей. Мне кажется, не все его поступки основаны на желании манипулировать мной. Или это слишком наивная мысль?

– Я не хочу, чтобы мы были врагами.

Взгляд Тристана проходит по мне, будто он ведет пальцем по моей коже.

– Так давай не будем ими.

Его шепот обернут в самое искреннее приглашение, которое я бы приняла, если бы была настолько глупа.

– Сумей я помочь тебе, не предавая кланы, то помогла бы. Сделала бы это для кого угодно. Я годами училась быть целителем, потому что не в моей природе позволять кому-то страдать.

Я думаю о его отце и обо всем, чем рискнула, пытаясь его спасти.

Тристан задумчиво облизывает губы.

– Ты бы установила связь с кем угодно?

Прежде чем я успеваю что-то сказать, он продавливает воспоминание в мой разум. Наши взгляды встречаются, и, судя по его улыбке, это не случайно. Но, как и любое другое воспоминание, которое мы разделяли, оно бесполезно. Просто дразнящий неоткрытый подарок, плавающий в моем разуме.

– Что ты мне отправил? – спрашиваю я.

– Просто воспоминание о том, какой была связь с тобой.

Его воспоминание. Любопытство прожигает дыру в моей рациональности, и я пролистываю все воспоминания о том, что нам надо сделать для связи. Он имеет в виду, как лежал со мной на кровати? На секунду я заново переживаю вспышку чувств, когда его пальцы нашли мои. Или он думает о том, что было после, когда мы…

Как молния в темной ночи, освещающая все, что было невидимым, у меня в памяти всплывает собственное лицо. Но это не моя память. Я смотрю на себя глазами Тристана. Пряди светлых волос разметались вокруг головы, я лежу на спине, готовясь забрать яд. В нем пульсирует беспокойство за меня.

Ее надо отвлечь.

Сцена обрывается, сменяясь следующей. Я почти ничего не вижу, кроме изгиба своей шеи, когда его губы касаются моей кожи. У него миллион мыслей, эмоций слишком много, чтобы определиться. Но в этот короткий момент я понимаю две вещи.

Он запоминает свои ощущения от меня.

И он отчаянно хочет коснуться своими губами моих.

По моему телу проходит волна тепла.

Тристан смотрит на меня.

– Ты что-то видела?

Мне очень сложно связно сформулировать мысль. На моей коже выступает пот от того, что я увидела – почувствовала – через него.

– Сработало, так? – Он расплывается в ослепительной улыбке.

Не могу подтвердить его слова, едва могу дышать. Этот парень очень опасен.

Но еще я узнала кое-что важное: просматривая его память, я смогу получить самую значимую информацию о Кингсленде.

Так что, прежде чем сбегу, мне каким-то образом надо все это повторить.

Глава 16

Мои пальцы снова теребят юбку, пока хор голосов доносится через дверь, ведущую туда, где проходят похороны. Все в зале поют. Я не узнаю песню, но это неудивительно. Многие песни мне незнакомы, кроме парочки тех, что напевает себе под нос мама, когда она счастлива, – например, в те редкие дни, когда приезжает торговец с запасом макового