Читать книгу - "Дочь врага - Мелисса Поутт"

лист из тетради Тристана и засовываю между страниц романа, который не смогу дочитать. Глубокая печаль накатывает на меня при мысли об уходе. Да, отчасти я хочу остаться – изучать медицину старого мира, читать все их книги. Но если честно, слишком много моей сердечной боли связано с Тристаном. Кажется, я боюсь. Боюсь, что даже годы с Лиамом не превратятся и в толику той страсти, которую мы с Тристаном почувствовали на кухне. Сможет ли время утихомирить жжение в моей груди? Эту боль? Или она будет преследовать меня как призрак несбывшегося?

«Это не тот дар, от которого уходят просто так». А что, если Энола права?

Что, если я не уйду?

Я позволяю себе представить жизнь здесь с Тристаном. Если бы мы поддались нашему влечению. Если бы постарались как-то все наладить и действительно полюбили друг друга. Только это была бы не любовь, верно? Не совсем. Я могу верить, что Тристан не будет уничтожать кланы, но я всегда буду дочерью врага. И никогда не смогу доверять ему всем сердцем.

По моей щеке скатывается слеза, и я ее смахиваю. В моей жизни все всегда решали за меня, и сейчас ничего не изменилось. Я беру книгу с запиской и кладу ее на подушку.

Глава 19

Энола направляет лошадей, тянущих автомашину, к обочине дороги, и я подражаю ей, нервно крутя руль водителя. Энола замедляется, и я жму на педаль, чтобы ее не переехать. Машина резко останавливается. Солнце небесное, сработало!

Перед нами возвышается огромный особняк – красивый, но всего лишь дом. Я высовываю голову в боковое окно, лишенное стекла.

– Я думала, мы едем в больницу.

Энола кряхтя слезает с лошади.

– Это она и есть. – Оглядывается вокруг. – Настоящая больница… сгорела. Теперь мы используем этот дом и, когда надо, соседний.

– О.

Я слегка сдуваюсь. Я мечтала увидеть настоящую больницу.

Мы едва успеваем войти, как слышим громкие стоны откуда-то сверху. У меня мурашки от волнения. Целительство потому и требует быстрых действий: никогда не знаешь, с чем столкнешься.

Воздух прорезает крик какой-то женщины, и я резко перевожу взгляд на Энолу.

Она хмыкает.

– Видимо, это Сабрина Питердорн.

Я поднимаю бровь.

– Вы представляете, что…

Мои слова перебивает мужской вопль боли. Такой звук издают, когда вправляют кость или выдергивают стрелу. Или зашивают где-то глубоко внутри без должного обезболивания. У меня убыстряется пульс. Хэншо говорил, что он хирург.

– О, а это, наверное, Аллен Питердорн.

Энола останавливается у туалета дальше по коридору, чтобы помыть руки.

– Ее муж?

Энола воодушевленно кивает.

Я тоже мою руки и иду за ней наверх. В доме царит стерильность. Тут нет вещей, которые обычно ожидаешь увидеть: портьер, мебели, драпировок… В воздухе висит запах чистящего средства: уксус и что-то еще, что щекочет мне нос. Никогда не чувствовала этого запаха.

Планировка похожа на дом Тристана: спальни находятся наверху. Но сам дом в три или даже четыре раза больше. Две лестницы изгибаются в противоположных направлениях от входа и соединяются на втором этаже. Они ведут к открытому месту, уставленному полками с утварью – ведрами, кувшинами и чашками. В стенах коридоров в обоих направлениях врезаны двери, и я мельком замечаю выходящую из комнаты Каро с ее короткими каштановыми волосами и недвусмысленным сердитым взглядом.

Я слышу еще один стон Аллена, но в этот раз ближе. Всего в нескольких футах.

Раздраженный взгляд Каро цепляется за меня, и она поворачивается к Эноле.

– Слишком насыщенный день для визитов.

Энола обнимает меня за талию.

– Мы не с визитами пришли. Доктор Хэншо нас ждет. Исидора будет сегодня за ним наблюдать.

– А его тут нет. – Лицо Каро наконец-то проясняется: ей слишком по нраву доставлять такие вести. – Младший Дженкинсов упал с дерева. Доктор может и не вернуться.

Меня охватывает разочарование.

– Конечно, он вернется. – Энола указывает на палату Аллена. – Он должен вернуться к Питердорнам. Мы не будем тебе мешать. Может, позаправляем кровати, пока ждем.

Мой взгляд возвращается к приоткрытой двери Питердорнов. Что именно там происходит?

Когда Каро удаляется, я подхожу ближе и заглядываю внутрь одним глазком. В комнате ничего нет, кроме большой кровати. На ней в обнимку лежат два человека. Мистер и миссис Питердорн, наверное. Они сразу же меня замечают.

– О. Э… Просто проверяю, все ли в порядке, – бормочу я, отступая на шаг.

Миссис Питердорн откатывается от мужа, и при взгляде на ее живот я понимаю, что она беременна. Вьющиеся каштановые пряди выбиваются из ее хвоста.

Я едва не смеюсь от облегчения. Так вот в чем дело! Она рожает.

Ее лицо искажается.

– Сейчас будет еще одна.

Снова уткнувшись в мужа, она обхватывает его за шею. Потом они одновременно морщатся от боли, когда наступает схватка.

Стоп. Он что же… Они что же…

Не может быть.

Он явно забирает только часть ее боли, а не физическое состояние. А когда головка появится, он будет продолжать? Можно дать обезболивающее, чтобы он забрал больше? Ему тоже потребуется врачебный уход?

Представить не могу, чтобы мужчина из кланов согласился так страдать.

Я чуть не подскакиваю к Эноле, которая стоит рядом с полками, доставая свежее белье.

– Они разделяют боль, – громко шепчу я, недоверчиво расширив глаза.

Энола улыбается.

– Ну естественно.

Естественно.

– Это же прекрасно, – мечтательно говорит Энола. – И вполне справедливо. Они зачали ребенка с помощью связи – почему бы не разделить боль от его родов?

– Связь можно использовать, чтобы…

Я моргаю, затерявшись в вихре мыслей. Потом мое лицо начинает яростно пылать. Я еще столько всего не знаю.

Энола наблюдает за мной, но я не могу смотреть ей в глаза.

– В первую очередь связь способствует твоему благоденствию, – говорит она. – Защищает тебя, поэтому можно делиться ранами и болью. Она объединяет, позволяя распределять на двоих удовольствие и память. И испытывает. Все должно быть по согласию, разумеется, но основа проста: две нити, сплетенные вместе, всегда будут крепче, чем одна.

– Простите, что-что там с удовольствием?!

Энола склоняет голову набок.

– Я думаю, ты лучше поймешь, если попробуешь, дорогая. – Она милосердно понижает голос до шепота. – Даже такая простая штука, как поцелуй, может быть…

– Сэнди, как там Питердорны?

Я круто разворачиваюсь и вижу Хэншо на первой ступеньке. Его вопрос обращен к седовласой женщине, только что вышедшей из их палаты.

Он здесь! Хорошо. Это хорошо.

Но как плоский камень не может перестать прыгать по воде после мощного броска, так и мои мысли не