Читать книгу - "Таверна КФС 2 - Владимир Владимирович Кретов"

— сразу вдоль всех четырёх стен. Корни, на которых он стоял, шустро полезли наружу и приподняли дом на уровне где-то мне по колено.

Я тут же отошёл назад — от греха подальше, и… дом пошёл.

Корней под ним было много, и переставлялись они не все разом, а волной — от заднего торца к переднему.

Одни вытягивались вперёд и впивались в землю, другие, в это время, выдёргивались сзади. Больше всего это походило на сороконожку. Только сороконожка бегает быстро, а дом шёл не быстрее старика с палочкой, ещё и на каждом шаге чуть покачивался. Дверь на живой петле от такой качки так и болталась туда-сюда.

Ну, а Алдарон так и сидел на пороге своего дома — словно кучер на козлах.

Я вернулся к Марте, а дом потихоньку прошёл через поле и боком втиснулся между стеной пристройки и соседским забором — запаса там оставалось с полметра с каждой стороны. Так он и дошёл до самой дороги. А на дороге, к тому времени, уже стояло человек десять прохожих, которые с открытыми ртами наблюдали за, скорее всего, самым нестандартным переездом в их жизни.

И я их понимаю. В моём прошлом мире, дома тоже передвигали, даже многоэтажные, каменные: ставили на катки и тащили по рельсам на десятки — а то, и сотни метров. Но одно дело, когда дом передвигают, и совсем другое — когда он шагает сам!

Между тем, корни ушли в землю, дом опустился на свою прежнюю высоту и затих. Только дверь ещё пару раз качнулась на петле. Эльф глянул на народ, что до сих пор смотрел на всё это представление, достал из мешка несколько зёрнышек и бросил вперёд.

Миг — и между домом эльфа и мостовой взметнулась живая изгородь — плотной зеленью закрыв от любопытных взглядов зевак всё, что было за ней.

Я повернул голову к Марте и хмыкнул:

— Ну вот, и переехали!

Та скосила на меня глаза и кивнула:

— Да уж. Ладно, я тогда к отцу — надо землю оформлять…

Опять отец… Интересно, кто же он, всё-таки, такой⁈

Магичка уже было развернулась, но я сказал:

— Погоди! — Я шагнул за ней. — Раз уж ты к отцу, может, и про лотки, заодно, спросишь? Их ведь, наверное, тоже где попало ставить нельзя.

Марта остановилась:

— Спрошу. Только, сначала скажи — где ты их вообще ставить собрался.

— Вот об этом я и хотел поговорить…

В моём мире говорили, что для торговли важны всего три вещи: место, место и ещё раз… место. Шутка, конечно. Но, как известно, в каждой шутке есть лишь доля шутки…

Я на этом, кстати, однажды неплохо так обжёгся.

Когда я только пришёл на птицефабрику, ещё не директором, а так — мелким начальником в отделе сбыта, мы, как раз, открывали по области фирменные ларьки с курами-гриль.

И первый ларёк доверили именно мне. Место я выбрал, как мне тогда казалось, самое бойкое — у автобусной остановки, с которой каждое утро уезжала на работу чуть ли не половина всего района!

Народу там с утра было — тьма!

А за первую неделю мы продали… двадцать кур.

Двадцать!

Влетело мне тогда от начальства так, что я сам поехал на эту остановку и простоял у ларька с утра до вечера, пока до меня наконец не дошло.

Дело было в том, что утром люди тут ждали автобус на работу. А кто ж на работу курицу-гриль повезёт?

Вечером же они ехали обратно и выходили на остановке напротив — через дорогу. И шли себе домой — ужинать. А, меж тем, наш ларёк в это время стоял у них за спиной — на другой стороне.

В итоге, я всё организовал, и перетащили мы его через дорогу, на ту же остановку — только напротив Продажи в первую же неделю выросли раз в пять!

Так вот… С кофе — всё ровно наоборот.

— Кофе человек берёт по дороге на работу… — Начал я. — Вечером, когда идёт домой, он его уже не возьмёт — ему спать скоро. Значит, во-первых, — я загнул палец, — лоток должен стоять там, где люди идут утром. Именно на той стороне улицы, по которой они идут утром.

Марта нахмурилась:

— А, какая разница, на какой стороне? Улица-то одна!

— Большая разница. С утра через улицу никто не полезет. Там телеги, лошади, грязь, навоз… Человек идёт и спешит. Увидит лоток на своей стороне — возьмёт. А на другой стороне — «да ну его, завтра возьмёт». А завтра, глядишь, и забудет…

Графиня задумчиво покивала.

— Во-вторых, — я загнул второй палец, — лучше всего, если люди там не просто идут, а стоят и чего-то ждут. Например, у городских ворот. Там же по утрам телеги в очереди стоят, пока стража пошлину собирает. Или… — Я прикинул, где ещё в этом городе с утра топчутся без дела. — У магистрата. Там с утра просители толпятся — асе сонные и злые. Им кружка кофе будет — самое то.

Марта как-то странно хмыкнула и посмотрела куда-то поверх моей головы:

— У магистрата… А что? Мне нравится.

Хм…

И чего это она так оживилась?

— Давай, тогда, сразу три! — Тут же выдала графиня. — У ворот, у магистрата и у рынка!

И опять она куда-то торопится…

— Давай, сначала, хотя бы, один!

— Почему один?

— Потому что мы пока ничего не знаем. Ни сколько он за утро продаст, ни сколько туда молока возить. Поставим один, посмотрим недельку, поправим то, что не так. А потом уже — хоть двадцать.

Марта поджала губы. Неделька её, похоже, совсем не устраивала. Но спорить, на удивление, не стала:

— Хорошо. Один. — И тут же добавила. — Но про остальные места я, всё равно, спрошу.

Ну, спросить — не купить. Пусть, спрашивает!

Я вопросительно взглянул на графиню:

— Так где первый поставим?

Марта задумалась на секунду:

— У восточного входа на рынок. Больше, чем там, людей с утра нигде нет. Через него идут все из жилых кварталов.

А ведь и правда! С утра на рынок идут все — от кухарок с корзинами до мастеровых. И идут именно туда, а не обратно.

— А, что рядом?

— Хлебные ряды.

Я довольно хмыкнул.

Хлеб — это хорошо. Хлеб пахнет. Окажись рядом рыбные или мясные ряды, запах кофе