Читать книгу - "Таверна КФС 2 - Владимир Владимирович Кретов"

вырастил себе дом. А потом перевёл его туда, где будет жить.

— Эльф? — Седая бровь снова поползла вверх. — Какой ещё эльф?

— Мой. Купила на торгах!

Отец ничего не ответил. Только смотрел на неё, и от этого взгляда Марте стало не по себе.

— Это нужно для дела! — Не выдержала она.

Отец покачал головой:

— И во сколько же он тебе…

— Он окупится. — Быстро перебила его Марта.

Граф хмыкнул, но допытываться не стал. Только кивнул: мол, продолжай.

— Поэтому я и пришла. Дом теперь стоит на полосе между таверной и соседским участком. Полоса узкая, зато длинная — тянется от дороги вдоль всего моего поля. Земля там городская. Я хочу её выкупить.

— Полоса у дороги… — Отец побарабанил пальцами по столу. — Восемьдесят серебра.

— Пятьдесят.

Граф моргнул.

— Что?

— Пятьдесят серебра. — Девушка упрямо вздёрнула подбородок. — Она узкая — там, кроме эльфова дома, ничего и не поставишь. Никто другой её у города и не купит! Так и будет пустовать. А тут — сразу пятьдесят серебра. Да ещё и налог каждый год!

Отец смотрел на неё так, как обычно смотрел на просителей, которые приходили к нему с чем-то поинтереснее, чем жалоба на соседскую курицу.

— Ты что, со мной торгуешься?

— Да.

В кабинете повисла тишина. Только свеча на краю стола чуть потрескивала.

— Два года назад, — медленно произнёс граф, — ты отдала двадцать золотых за стены, у которых до сих пор нет крыши. И даже не поморщилась.

— Два года назад меня ещё не обманывали.

Отец помолчал. Затем, придвинул к себе чистый лист и снова взялся за перо.

— Городская земля продаётся по городской цене. Хоть тебе, хоть кому другому. Восемьдесят. — Он быстро что-то написал и, не поднимая глаз, добавил. — Но налог за первый год можешь не платить. Посмотрим сначала, что из этой полосы выйдет.

Марта прикусила губу, чтобы не улыбнуться.

Пусть, и не с цены, но хоть что-то она с него сторговала!

— Что-то ещё? — Спросил отец, посыпая написанное песком.

— Места под лотки.

Отец вздохнул и спросил:

— Под какие ещё лотки?

— Лоток — это лавка. Маленькая, на колёсах. — Пояснила Марта. — Стоит себе на месте, а если место окажется неудачным, впрягли лошадь и перевезли на другое. Мы будем продавать в ней кофе.

Отец вздохнул ещё раз:

— Кофе?

— Напиток такой! Горячий. Его варят из копи.

Отец посмотрел на неё с подозрением:

— Из копи? Это тем, которым руки и ноги моют, что ли?

— Да. Только его сначала обжаривают, мелют и уже потом варят! Выпьешь с утра кружку — и бодрый до самого обеда!

Отец промолчал, но скепсис у него на лице читался и без слов. Марта сделала вид, что ничего не заметила:

— Первый лоток будет у восточного входа на рынок. Второй я хочу поставить у ворот. А третий… здесь. У магистрата.

Перо в руке отца замерло.

— У магистрата?

— У тебя с утра под дверями просители толпятся. Все сонные, все злые. — Почти слово в слово повторила она за Хайнцем. — Им кружка кофе — самое то.

— Это ты сама придумала?

— Нет. Хайнц.

— Хайнц? — Отец нахмурился, будто бы перебирал в памяти всех, кого знал. — Это ещё кто?

— Мой компаньон.

— Компаньон… — Медленно повторил граф. — И что же он у тебя знает, этот компаньон?

— Знает, где ставить лоток. — Пожала плечами Марта. — А мой подрядчик знал только, где проходит граница с соседним королевством.

Граф Кох кашлянул в кулак, и кашель этот подозрительно походил на смешок.

— Рынок — это к рыночному старосте, сбор там — как со всех. Ворота — к начальнику стражи, с ним я поговорю. А вот магистрат… — Он посмотрел в тёмное окно. — Поить просителей тем, чем руки и ноги моют, под окнами городского правления?

— Вот, поставим здесь лоток — и все твои вопросы сразу отпадут. Вместе со скепсисом. Тебе только разок попробовать. Я вот сама теперь, утро без этого напитка уже с трудом представляю!

Отец недоверчиво хмыкнул:

— Про магистрат — ещё посмотрим. Сначала, пусть заработает первы!

Ну, вот. И этот туда же: сначала — один.

Сговорились они, что ли?

Отец сложил бумагу вдвое и протянул ей через стол:

— Завтра отдашь писарю в земельной палате. И, Марта… Сколько это всё уже принесло?

Вот он, тот самый вопрос.

Она знала, что отец его задаст. Знала ещё тогда, когда стояла посреди своей недостроенной мануфактуры…

— Пока — ничего. — Девушка взяла бумагу. — Первый лоток откроется через неделю: раньше кузнец медные ковшики для кофе не сделает. Три медяка — за кружку. Хайнц говорит, за утро один лоток продаст кружек сто. А может, и больше.

— Три серебряных в день. — Посчитал отец быстрее, чем она договорила.

— С одного лотка. А их будет двадцать.

— Будет. — Согласился граф. — А пока — ноль. И двадцать шесть дней…

— Я помню!

— Вот, и хорошо.

Он снова взялся за перо, давая понять, что разговор окончен.

Только ни «иди», ни «время вышло» он в этот раз так и не сказал…

Уже в карете Марта развернула бумагу и перечитала её ещё раз. Ровный отцовский почерк, а внизу — печать.

Двадцать шесть дней…

Лоток откроется через неделю — значит, до конца месяца он проторгует дней девятнадцать. А кружки на поле поспеют и того позже… Как раз, тогда, когда отец уже отпишет этому своему графу Пискунову…

И всё из-за чего? Из-за каких-то медных ковшиков!!!

Графиня задумчиво нахмурилась.

А ведь сегодня Хайнц сварил ей кофе безо всяких джазве, в обычном сотейнике. И вкусный ведь вышел кофе! А у рынка с утра никто и разбираться не станет, в чём его, в принципе, варили.

Нет. Столько ждать она не может!

— В таверну! — Крикнула Марта кучеру.

Сейчас она обрадует Хайнца…

Ведь открываются они… завтра!

Конец интерлюдии.

Глава 21

Глава 21

Солнце било сквозь плёнки, и в парнике стояла такая духота, что рубаха липла к спине. Но уходить мне, всё равно, не хотелось.

Помидоры на стеблях висели от земли и до самой крыши. Красные,