Читать книгу - "Код власти - Алексей Даньшин"

сама просит, то не спорь. Всё может пригодиться. Я в Симеоне не сомневаюсь, но и ты там присмотри. Особенно, как мамаша её будет себя вести.

И теперь я крутил головой от принцессы к Иоганне и обратно. А Ника фиксировала мельчайшие нюансы их мимики и слов.

Симеон заговорил снова:

– Мы исповедуем единого Бога в Троице – Отца, Сына и Святого Духа. Для вас, воспитанной в лютеранской традиции, многое может быть знакомо, но мы иначе говорим о Церкви, о её святости и о том, что значит быть её частью.

Он говорил медленно, словно расставляя акценты в каждой фразе, не столько наставляя, сколько приглашая к разговору.

София задумчиво перебирала ленту на книге.

– Вы скажете мне, – произнесла она тихо, – почему столько различий между вашей и нашей верой? Неужели истина такая разная?

Архимандрит слегка улыбнулся:

– Истина одна. Но путь к ней для каждого народа и каждого сердца особенный. Россия зовёт вас стать её дочерью. И если вы согласились на это, то это значит, что вам нужно будет пройти наш путь к истине до конца.

Слова его прозвучали мягко, но отчётливо.

Сбоку Иоганна Елизавета резко вдохнула, словно хотела что-то возразить, но тут же подавила порыв. Улыбка на её лице стала напряжённой, натянутой. Похоже, русский она тоже уже неплохо подучила.

София же кивнула, потом неожиданно посмотрела на меня и сказала, старательно выговаривая по-русски:

– Капитан Соколов, вы ведь русский. Скажите, что для вас эти слова?

Я замер. Что ответить? Оказалось, что этот урок обращён и ко мне. И Ника предательски молчит. Видимо вопрос веры всё-таки придётся мне решать самому.

– Это не просто слова, ваше высочество, – сказал я, стараясь держать голос ровным. – Это как присяга. Её дают не для того, чтобы понять умом, а чтобы жить ей.

Симеон кивнул одобрительно:

– Верно сказано.

София слегка кивнула каким-то своим мыслям и снова повернулась к Симеону.

– Тогда продолжим, отче, – тихо сказала она.

В этот момент я понял, что для неё это не простая формальность. Её выбор будет сделан не под давлением матери или отца, а осознанно. Девчонка и правда очень умна.

– Вероятность того, что она знала про несостоявшегося убийцу заранее, повысилась до пятидесяти двух процентов, – тихо прозвучало у меня в голове.

А я уже по-новому посмотрел на будущую Екатерину Великую.

…

В караулке меня уже ждал вестовой с посланием от Александра Ивановича Шувалова. И в облике вестового я вдруг узнал моего нового закадычного друга Епифанцева.

– Выше высокоблагородие! Прислан в ваше распоряжение.

– Роман Арсеньевич! Сердечно рад видеть! Пойдёмте пройдёмся. Погода-то нынче какая! Солнышко так и припекает. Весна!

Епифанцев почему-то скорчился при упоминании его имени и отчества.

Отойдя в сторону дворцового парка с полсотни шагов, я уже готов был приступить к разговору по душам, когда он заговорил первым.

– Николай Васильевич, позвольте обратиться к вам с нижайшей просьбой.

Я удивлённо кивнул. Что ещё за просьбы такие?

– Зовите меня Борис Петрович. Так, знаете ли, привычнее мне. Да и люди меня под таким именем знают.

Конспиратор, блин.

– Как изволите, милейший Борис Петрович.

Он тут же расплылся в улыбке. Как мало надо человеку для счастья!

– Александр Иванович изволил приказать передать в ваше полное распоряжение мою тройку соглядатаев. Вот только задачу не уточнил. Сказал, что вы и поставите.

– Тут вот какое дело, Борис Петрович, – я опять назвал его по фальшивому имени. Пусть человек порадуется, если ему так приятнее. – При дворе, как вы наверняка знаете, существует некая прусская партия, коя при посредничестве неких персон может оказывать негативное влияние на отдельных лиц рядом с императрицей. Что для отечества может быть весьма пагубно. Вы меня понимаете?

Епифанцев выпучил глаза, раскрыл рот и мелко закивал головой. Сказанное мной вот так вот запросто, могло уже сейчас отправить его или в застенки тайной канцелярии, или возвысить за раскрытие заговора.

– И мне, как лицу особо приближённому, доверена тайная миссия по раскрытию и предотвращению. И вас, уважаемый Борис Петрович, я рад поздравить с тем, что вы так же теперь оказались приближены и удостоены.

Тайный агент краснел и бледнел попеременно, видимо осмысливая услышанное. После чего вытянулся во фрунт и прохрипел:

– Служу отечеству!

Я мысленно усмехнулся и представил, как я ему говорю: «Не бойтесь! Я дам вам парабеллум!»

– У него и так почти инсульт сейчас случится. Ты бы сбавил обороты. – Ника тоже тихо посмеивалась.

– Так вот, сегодня вечером у меня будет встреча с одним прусским офицером. Мне нужно, чтобы вы проследили за ним и его приятелями. Не мне вас учить!

Епифанцев преобразился почти мгновенно.

Из ошарашенного и удивлённого внезапно обрушившемся на него приобщением к дворцовым тайнам, он превратился в бездушный механизм по выполнению поставленной задачи. И в этом он точно был хорош.

…

Я ехал в сторону дома на извозчике и просчитывал варианты на вечернюю встречу с Отто. Я уже получил от него в ответ на свою записку с подтверждение готовности к встрече сегодня там же.

– Ника! Пора уже и свою агентуру делать. Давай досье на парня!

В голове на миг воцарилась тишина, как будто система загрузила новый запрос. Потом голос Ники вернулся. Деловой и с привычным оттенком иронии:

– Дмитрий Львович Прокопов. Двенадцать лет. Уроженец Васильевского острова. Сын Льва Прокопова, бывшего матроса Балтийского флота, погибшего три года назад при шторме. Мать – Пелагея Ивановна, прачка в доме купца Баталова. Семья бедная, но честная. Сам Митька грамотен на уровне начальной школы: читает по складам, пишет печатными буквами, считает до тысячи. С девяти лет подрабатывает разносчиком и мальчишкой на побегушках у лавочников.

– Связи с ворами? – перебил я.

– Нет. В драках участвует часто, но в основном за своих, за младших или за девчонок с улицы. Репутация среди своих – «правильный парень». Единственное замечание, это излишне любопытен, лезет туда, куда не просят. Но это скорее плюс для твоих задач, чем минус.

Я невольно усмехнулся.

– Значит, воровать не тянет, но нос в чужие дела сунет при случае. Почти идеальный материал для преданного слуги.

– У него ярко выраженная привязанность к тем, кто проявляет уважение. Если дашь ему шанс и будешь держать слово, он в лепёшку расшибётся, но не предаст.

Я посмотрел в сторону, где за углом мелькнула его худощавая фигура,