Читать книгу - "Код власти - Алексей Даньшин"

в таком шуме умудрялся ловить пожелания гостей, я не знаю. Но вскоре на месте пустой кружки передо мной уже стояла полная. Французу я выпить не предлагал. Сам себе закажет.

– Это немыслимо! Вы, верно, шутите?

– Давайте я подведу итог вашему предложению. Мне нужно будет регулярно скрытно обеспечивать обмен корреспонденцией между вами и княгиней Ангальт-Цербской, которая сейчас находится в изоляции вместе со своей дочерью при дворе Её Императорского Величества. То есть, я должен пойти на нарушение присяги, предать отечество и доверие государыни-императрицы… ради чего? Ради жалких ста рублей? Вы сами, верно, шутите? Или надо мной издеваетесь? Я что, по-вашему, простой курьер? Я капитан лейб-гвардии Её Величества! Я личным приказом назначен ответственным за охрану её высочества и княгини! – Потом я слегка понизил голос и, глядя ему прямо в глаза, ещё раз твёрдо произнёс: – Три тысячи рублей сейчас и по двести рублей каждый месяц. И ни копейкой меньше!

Хотел ещё добавить, что «за дешевле родину я не продам, и торг здесь не уместен», но решил, что пафоса и так уже достаточно. Француз и так вон уже ртом воздух хватает.

– Подкупить моих гвардейцев у вас всё равно не получится. Так что соглашайтесь, Жан-Луи. – Я уже даже как-то по-дружески похлопал его по плечу, принимая его правила игры. – Сущие мелочи, ради возможности влиять на будущую жену русского императора! Даже спорить не о чем!

Фавье был явно шокирован и моей откровенностью, и прямотой при обосновании указанной мной гигантской для взятки суммы. С другой стороны… Сколько времени и усилий он может потратить на обходной манёвр. А сейчас именно то время, которое им упускать никак нельзя. Юную принцессу могут сыграть и без них. Вон их тут сколько, и все готовы будут сунуть этому русскому сколько попросит.

Вся эта пантомима почти дословно отразилась у него на лице, и француз наконец-то кивнул головой.

– Мне нужно отлучиться за необходимым. Мы можем встретиться здесь завтра?

– Конечно, дорогой Фавье! – Я уже улыбался вполне искренне. – Завтра в семь вечера я буду тут ужинать. Буду рад вас видеть! – Я опять хлопнул его по плечу, от чего он заметно вздрогнул.

– Деньги отдашь Разумовскому? – Ника будто и не спрашивала, а утверждала.

– С чего бы? Честно заработанные нелёгким шпионским трудом! Хотя ты права, ему надо будет доложиться и какую-то часть отстегнуть. Вот и посмотрим, насколько его светлость щедрый. Если вдруг не настолько, то ты его в списочке том тогда повыше слегка переставишь. И мы тогда заглянем к нему в закрома сразу после Лестока.

…

Через двадцать минут после ухода француза в таверну наконец-то вошёл Отто фон Гросс. Я скорее услышал, чем увидел его. После приветственных криков на немецком из табачного марева к моему столу подошёл пруссак.

– Герр Соколов!

– Присаживайтесь Отто, я уже вас заждался.

– В записке стояло восемь вечера. Или я что-то напутал?

– Всё верно. Ваша немецкая пунктуальность вас не подвела. Просто я пришёл немного раньше. Присаживайтесь!

Пруссак сел за мой столик, и по взмаху его руки перед ним на стол поставили сразу две кружки с пивом. Одну он протянул мне.

– Благодарю, у меня уже скоро из ушей польётся.

Он дружески улыбнулся, но глаза оставались напряжёнными.

Минут через пять после того, как он неторопливо осушил первую кружку, я решил больше не томить его ожиданием.

– Расслабьтесь, Отто. Я подумал над вашим предложением. Но моя помощь вашему князю всё-таки будет стоить денег.

Он поморщился, будто я ему только что плюнул в пиво. Но я не дал ему высказать своё неудовольствие, продолжив свою мысль дальше.

– Высокие слова про честь и достоинство в политике обычно стоят очень дорого. Особенно для тех, кто в угоду великим целям сам вынужден жертвовать ими. Я офицер. Я связан присягой и долгом. А сотрудничество с вами однозначно будет выглядеть, как предательство империи. Даже если мы с вами будем знать, что делаем это ради защиты юной принцессы Софии.

Он слегка изменил выражение лица, будто взвешивая в уме мои аргументы.

– Я же могу говорить с вами откровенно, капитан? – Я перешёл на почти официальный тон.

– Конечно, герр капитан! – он кивнул.

– Тогда смотрите, как это может быть. Наши страны сейчас не воюют. И я могу формально объяснить наше сотрудничество личными или деловыми интересами. Например, меня может интересовать членство в ложе Minerva zu den drei Palmen.

Глаза пруссака стали похожи на блюдца, а правая рука потянулась к эфесу шпаги.

Я же совершенно спокойно, будто вовсе не замечая этого движения, продолжил.

– Кирилл Григорьевич Разумовский, младший брат Алексея Григорьевича Разумовского, не так давно в Берлине был принят в ложу «Три Глобуса». И его высокопревосходительство крайне озабочен тем, что непонятное для него учение может пагубно отразиться на его брате, да и на положении самого камергера двора Её Императорского Величества.

Такой разговор у меня действительно состоялся недавно с Разумовским. Причём завёл его именно я, с подсказки Ники обсуждая с ним варианты выхода на вербовку к пруссакам. Разумовский уже был в курсе ситуации с братом, и то, что масоны никак не связаны с религиозными сектами, и их организация и ритуалы не противоречат православию и христианству в целом. Но мой интерес в этом направлении при взаимодействии с масоном фон Гроссом будет выглядеть вполне естественно. Для пруссаков в первую очередь. Да и для французов с австрияками в будущем тоже. Уж они-то точно знали уже, кто такие масоны.

А фон Гросс явно был в замешательстве. О его членстве в тайной масонской ложе в России точно никто знать не мог. А я не только знал, я ещё и название его ложи произнёс так, как будто это было для меня абсолютно не важно.

Пару минут над нашим столиком висела напряжённая тишина, которая за общим гомоном была слышна только нам двоим.

– Кто вы, герр Соколов?

– Это очень хороший вопрос, герр фон Гросс.

Я посмотрел в его налитые кровью глаза и спокойно выдержал этот взгляд. И не таких приручали.

– Я тот, кто, пожалуй, единственный в настоящий момент может помочь юной принцессе Софие Августе Федерике не только укрепиться в России при дворе, но и в будущем стать Императрицей Российской.

Наживка на крючке должна была быть максимально жирной, и я не стеснялся разводить руками, показывая пруссаку, какого