Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

зверя, — можно увидеть лишь у судимого человека. Взгляд этот был устремлен на судью. Казалось, никого и ничего больше он не охватывает.

— Скажите, подсудимый, вы вину свою признаете? — судья смотрел на него беспристрастно.

— Нет, не признаю, — прозвучал тихий, но четкий голос в гробовой тишине.

В зале пронесся сдержанный вздох.

Заносчивость на лице Оксаны Ивановны сменилась возмущением и растерянностью. Очевидно, Косте долго внушали, что честное признание вины значительно скостит ему срок. Потому-то на такой ответ никто и не рассчитывал.

Прокурор непроизвольно дернула шеей в сторону обвиняемого. Но расположение в зале было таким, что она сидела спиной к клетке. И крайне неудобно было пронзить ее справедливо негодующими искрами из глаз.

— Вину не признаете, — задумчиво повторил судья, зачем-то поворачивая ручку между пальцами.

— Не признаю, — твердо ответил Костя, — я действительно не убивал Анжелу.

— Позвольте, уважаемый суд, — Оксана Ивановна не выдержала и подскочила со своего места, вытягивая вверх руку, как отличница в школе, — но в деле имеется чистосердечное признание Липова. Есть протокол допроса и его собственноручная подпись. Совершенно не понимаю, почему он вдруг изменил показания.

Пожилой судья поморщился и положил ручку на раскрытые листы дела.

— Садитесь, Оксана Ивановна, мы учтем ваше замечание. — После того, как та села, он обратился к Косте: — Подсудимый, объясните, почему вы сейчас, прямо во время суда, вдруг изменили свои показания?

Стало заметно, как побелели костяшки пальцев на сжатых кулаках парня, как еще больше обозначились резкие черты лица на исхудавшем лице.

— Потому что те показания из меня выбили, — голос Кости срывался, видимо, слова давались ему с трудом.

По залу прокатился гул, и судья потянулся к своему молоточку.

— Можно, уважаемый суд? — поднялась Зинаида Ивановна. — Я бы хотела задать своему подзащитному несколько вопросов.

— Да, пожалуйста, — кивнул судья.

Костя впервые за все время перевел взгляд с судьи, от которого зависела вся его дальнейшая жизнь, на своего адвоката.

— Константин, вот вы утверждаете, что показания из вас выбили. А можно поподробнее рассказать о том, как это происходило?

— Сначала меня просто очень сильно избили, — со вздохом сказал парень, — я пытался как-то закрывать жизненно важные органы, но это оказалось бесполезным. Я быстро понял, что сейчас мне отобьют все, что можно. И я останусь калекой. Потом меня полуживого бросили в камеру, где сидел страшный мужик. Он даже отдаленно не напоминал человека. Субъект самого дебильного вида приближался ко мне с кривой усмешкой. Я так понял, что он хотел… ну как бы это выразиться… хотел что-то со мной сделать… что-то непотребное и ужасное…

По залу опять прокатился гул, и на этот раз судья с силой постучал молоточком.

Оксана Ивановна подскочила вся пунцовая.

— Ну знаете! — она вынуждена была неестественно изогнуться, чтобы остаться на своем месте и в то же время оглянуться на Костю. — Вы сами виноваты! Почему не пожаловались? Почему не заявили на противоправные действия?

— Кому бы я там пожаловался, — горько усмехнулся Костя.

— Ну знаете! — чуть не задыхалась от гнева прокурорша. — Да прямо у вас за стенкой сидит прокурор! Вы должны были пойти к нему и пожаловаться!

Судья запоздало постучал молоточком и устало, но твердо, сказал:

— Оксана Ивановна, сядьте, пожалуйста.

Она часто и сердито задышала, но послушалась и села. А я смотрела на нее и недоумевала. До чего ж оптимистичная женщина! Как она себе представляет, чтобы заключенный разгуливал по зданию милиции, запросто заходил к прокурору, качал права? Она-то свободный человек, да еще при погонах, и видит всю эту кухню по-другому. Ну или делает вид, что все у них так просто.

А Зинаида Ивановна продолжала свои вопросы.

— Итак, вас избили, подсадили в камеру непотребство, и после этого вы себя оговорили. Все верно?

— Нет, на этом пытки не закончились, — ответил Костя, — меня привели на следующий допрос. В кабинете сидели трое человек. Одного из них я видел раньше, двое других мне незнакомы. На столе уже лежали бумаги якобы с моими показаниями. Мне велели их подписать. Я начал читать и чуть с ума не сошел от ужаса. Якобы я нанес Анжеле двадцать с лишним ударов ножом! И при этом особенно выделялось, что она имела одного ребенка и была беременна вторым. За такое не то, что посадить, и расстрелять ведь могут!

— Вы сказали, один из людей был вам знаком. Кто это был?

— Тот следователь, который вел мое дело. Кажется, Синицын или Сорокин его фамилия.

— Вы не стали подписывать этот протокол?

— Не стал, — помотал головой Костя, — тогда двое других подошли ко мне. Один, повыше ростом, взял меня за голову и начал с силой давить на виски. А другой, маленький и худой, бил в живот сложенными пальцами. От этого было больно дышать. А этот… Сорокин или Синицын курил у окна и усмехался. И еще говорил: «Да уж, все вы сначала кричите, что невиновны!».

Мне хотелось закрыть лицо руками и зажмуриться. Ведь я столько сделала для того, чтобы Костю туда упекли! Как же теперь меня грызло чувство вины!

Судья теперь глядел на Костю совсем другими глазами. Внимательно и с сочувствием. Наверно, пришло усталое понимание.

— Сколько продолжалась пытка? — спросила Зинаида Ивановна.

— Не знаю, — угрюмо обронил Костя, — минуты… часы. Я потерял счет времени. Меня тошнило от боли и страха. И еще я увидел, как тот, высокий, вдруг торжествующе улыбнулся и взял со стола увесистую книгу. Не знаю, что он собирался сделать, но я сломался. И сказал, что все подпишу. Мне в тот момент было все равно, что подписывать. Лишь бы все это прекратилось.

Костя умолк, вытирая ладонью выступивший пот на лбу.

А я смотрела на него и сквозь пелену ужаса и страданий видела такие волнующие минуты наших свиданий. Господи, ну почему все произошло так ужасно?

— И вы подписали протоколы? — уточнила Зинаида Ивановна.

— Да, подписал, не читая.

Прокурор Петрова не выдержала. Выскочила из-за стола, подбежала к клетке и со злобой уставилась на подсудимого.

— Вы хотите очернить следствие, чтобы уйти от ответственности! — выплевывала она в бешенстве. — Где доказательства? Где медицинское освидетельствование? Где ваши заявление о пытках? Почему вы их тогда, сразу, не написали? Вы что, хотите себе еще одну