Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

его своей пастью и унести в укромный уголок, чтобы неторопливо насладиться. Но Васька, разумеется, не дал ей этого сделать. Еще чего! Он ведь тоже ждал, когда наконец такое счастье свалится к его лапам.

И он вцепился в окорочок с другого бока — одновременно зубами и когтями. От злости и негодования силы его удесятерились. И тут Ланка поняла, что ради куска ей придется чем-то пожертвовать. К примеру, клоком шерсти или чем посерьезнее. Но отступать она не собиралась. Ведь чего не сделаешь ради удовольствия?

Началась форменная драка. Звери рычали, шипели, катались по полу, выхватывая друг у друга желаемое.

— Ай, что делать? — в ужасе заорала я. — Они же порвут друг друга!

Приблизиться к этому рычащему и шипящему клубку казалось смерти подобно.

— Ну-ка! — решительно крикнул папа и пошел к ним с суровым видом. — Ну-ка разойтись! С ума сошли, что ли? Ладно бы голодные были, а то кормим вас, как на убой!

— Игорь, осторожно! — мама от страха закрыла лицо руками. — Укусят же! Рукой не лезь, а то обдерут по локоть!

Но папа ловко пнул собаку, и та выронила окорочок из пасти. Тогда он молниеносно подхватил замороженный продукт с пола. И Васька остался стоять с разинутой пастью, но сделать уже ничего не мог.

Мама взяла окорочка и, опасливо озираясь на злобно смотрящего Ваську, побежала на кухню. А я заманила кота в свою комнату игрушкой из шуршащей бумаги и на всякий случай там закрыла.

— Ну что, дрожь в коленках прошла? — спросил папа у Ланки, которая забралась на кресло. И, не дожидаясь ответа, пошел на кухню участвовать в приготовлении ужина.

Разумеется, в этот вечер мы все наелись до отвала. Я и родители — запеченными окорочками с картошкой, а наши питомцы косточками. Причем, Васька грыз кости с не меньшим удовольствием, чем собака.

Затрезвонил телефон, и папа, схватив пульт, сделал звук телевизора потише. Мама взяла трубку.

— Ах, Андрей! — проговорила она издевательски радостным голосом. — Да как же мы рады тебя слышать! Давно не звонил, да. Подходи, Андрей, завтра в двенадцать к офису Опасного. С тобой там будут разбираться!

Через секунду она уже недоуменно смотрела на трубку.

— И что он? — поинтересовался папа.

— Трубку бросил.

— Ну, он понял, — кивнул папа.

Что именно понял наш злейший враг, мы обсудить не успели. Телефон снова зазвонил.

— Да-да, — кидала мама отрывистые фразы, — тебе придется ответить за свои слова. Во-первых, почему ты соврал, что машину у тебя забрали. А, во-вторых, почему ты требовал деньги за ремонт уже проданной машины. Серьезным людям такое поведение о-очень не понравилось.

Мама снова поставила телефон на место.

— И что он? — спросила я.

— Опять бросил трубку.

Она пожала плечами, и родители облегченно рассмеялись.

— Давай телевизор смотреть, — предложил папа, — чего о всяком дерьме еще думать?

Этой ночью мне удалось уснуть относительно быстро. И без всяких нервных «укусов». Однако, среди ночи я проснулась с бешено колотящимся сердцем.

Мне приснился самый жуткий кошмар, какой только мог присниться.

Будто кто-то сверху мне говорит, что миссию свою я выполнила, и должна вернуться обратно в свое тело, в двадцать первый век. И я молниеносно оказываюсь опять в нашем колледже. И опять захожу в кабинет истории проведать своих подопечных.

Смотрю на ребят своей группы. Вижу среди них спокойного, улыбающегося Липова. Как ни в чем не бывало, паренек сидит за партой, ведет записи в тетрадке. Ни с каким оружием по учебному заведению не бегает. И все потому, что я в прошлом исправила судьбу его матери. Сашка выросла в благополучии, воспитала своего сына достойным человеком. Проблем от него никаких нет.

Но мне вдруг стало так тоскливо! Я что, опять в той жизни? И приду после занятий в свою холодную, одинокую, квартиру? И там не будет мамы, папы, Ланки и Васьки?

Даже во сне у меня вырвался вопль отчаяния. И стало холодно, как никогда в жизни. Да, пусть я буду в страшных девяностых! Пусть тут на каждом шагу опасности, и всегда надо следить за своими словами и поступками. Пусть у родителей случаются проблемы, из-за которых я начинаю плохо спать по ночам. Пусть Ланка с Васькой иногда дерутся. Пусть родственники подкидывают проблем. И на работе столько всего приходится преодолевать.

Пусть! Но я хочу остаться здесь, с папой и мамой, с Ланкой и Васькой.

— Ну хорошо, — сказал кто-то сверху, — тогда не жалуйся!

Проснувшись, я села на кровати, пытаясь унять стук отчаянно колотящегося сердца. Повернула голову к окну. Из открытой форточки со свистом врывались в комнату порывы ветра. Так вот почему так холодно!

В дверь осторожно постучали, и я услышала мамин голос:

— Надя, спишь?

— Нет, мам, заходи, — как же рада была ее видеть!

— А чего не спишь-то? — мама вошла и первым делом закрыла форточку. — Опять что-то укусило?

— Да нет, вроде сегодня нормально все. просто сон страшный приснился.

— А ты, как в детстве, расскажи мне его, он и не сбудется.

Мама села ко мне на кровать, и Васька, проснувшись, потянулся к ней лапами.

— Да мне приснилось, будто мне сказали такое непонятное.

— Что именно?

— Ну, вроде, что жизнь может быть очень странной и страшной. Но она ведь только твоя, и никто ее за тебя прожить не сможет.

— Верно сказали, — мама взяла кота на руки и принялась гладить по гладкой, даже в темноте переливающейся, шерстке, — а кстати, когда там суд над Костей?

— Вроде седьмого марта. Но это предварительно, бывает, суды переносят.

— И что, если его оправдают? Вообще есть такая возможность?

— Да, конечно, мы ведь все для этого делаем.

— И что тогда? Вы поженитесь?

— Мама!

— А что такого-то? Приводи его сюда, да и живите.

— Ага, как будто так просто. Во-первых, я без понятия, хочет ли он на мне жениться. У нас толком и отношений-то не было. А во-вторых, у него ведь дочь. Он о ней заботиться должен. Или ты хочешь, чтобы я их обоих сюда привела?

— А что тут такого? — удивилась мама. — Потом своего бы родили, и нормальная семья бы получилась, с двумя детьми.

— Не знаю. Но из тюрьмы ему надо будет куда-то пойти. Может,