Читать книгу - "Меткий стрелок. Том VI - Алексей Викторович Вязовский"

— Меня вы знаете, ваше императорское высочество, — Зуев первым нарушил тишину, вытянувшись во фрунт, но без лишнего подобострастия. — Генерал Зуев, министр внутренних дел. А это — советник Его Величества, граф ди Сан-Альмо.

Мы обменялись короткими, сухими поклонами. В воздухе пахло грозой.

— Ротмистр Кавалергардского полка князь Дато Орбелиани, — представил князь своего спутника.

Орбелиани смерил меня вызывающим взглядом. Его правая рука небрежно легла на рукоять кинжала, висевшего на поясе. Он чуть заметно поигрывал им, словно проверяя, легко ли клинок выходит из ножен.

— Что это все значит, Дмитрий Петрович? — Сергей Александрович обвел рукой Тверскую, где за баррикадами из мешков с мукой и камнями замерли солдаты.

— Попытка мятежа, — коротко произнес Зуев. — У нас есть неопровержимые доказательства, что офицеры, собравшиеся в вашем особняке, прибыли в Москву тайно, без разрешения полкового начальства. Фактически — дезертировали с целью…

— Как вы смеете нас оскорблять⁈ — вспыхнул Дато. Он говорил на безупречном русском, почти без кавказского акцента, но с той особой страстью, которая не терпит возражений. — Здесь собрались лучшие сыны империи, верные присяге и Государю! О каком мятеже вы бредите?

Сергей Александрович поднял руку, останавливая ротмистера. Его глаза сузились.

— Я не признаю власти вашего «ответственного правительства», Зуев. И этого вашего премьер-министра — тоже. Манифест от первого февраля был вырван у моего августейшего племянника силой и обманом. Это незаконный акт, разрушающий основы самодержавия. Я требую немедленно восстановить телеграфную связь с Царским Селом. Я должен лично списаться с Его Величеством.

— Связь будет восстановлена только после того, как порядок в Москве будет полностью гарантирован, — твердо ответил Зуев. — Пока же вы — заложник собственной гордыни, ваше высочество. Откройте двери, сдайте оружие.

Великий князь перевел взгляд на меня. Его губы искривились в презрительной усмешке.

— И вы привели с собой этого человека? Авантюриста, проходимца без рода и племени. Вы ему доверяете судьбу России?

Я позволил себе легкую улыбку.

— Ваш адъютант, ваше высочество, уже имел возможность меня так аттестовать на приеме в Петербурге. Напомнить, чем всё закончилось?

— Со мной стреляться! — Дато шагнул вперед, его лицо исказилось от ярости. Кинжал наполовину вышел из ножен. — Я князь Орбелиани! Мой род древнее ваших купленных титулов!

— У вас будет возможность настреляться вволю, ротмистр, — я оборвал его, даже не глядя в его сторону. Мой взгляд был прикован к великому князю. — Подумайте о женщинах, Сергей Александрович! В этом доме находится ваша супруга, великая княгиня Елизавета Федоровна, слуги…

— Я защищаю их от хаоса, который несете вы! — выкрикнул князь.

— Мы предлагаем вам сдаться, — Зуев закончил мою мысль. — Сложить оружие и выйти. Я обещаю вам честное рассмотрение вашего дела и личную безопасность для всех присутствующих.

Сергей Александрович рассмеялся — сухим, безрадостным смехом.

— Сдаться? Вам? Никогда.

— Ах, да, — добавил я, решив выложить последний козырь. — Чудов монастырь тоже блокирован. Мы знаем о всех ваших планах и тайных убежищах.

Дато и Сергей Александрович на мгновение переглянулись. В глазах ротмистера промелькнуло беспокойство, князь же лишь сильнее сжал челюсти. Они поняли: эффект внезапности утерян.

— У вас есть ровно один час, — сказал я, глядя на часы. — Час времени, чтобы выпустить из особняка женщин, детей и прислугу. После этого времени любые переговоры прекращаются. Если начнется штурм — вся кровь, которая здесь прольется, ляжет лично на вас, ваше высочество. И история не забудет, кто именно принес войну в свой собственный дом.

Я развернулся, не дожидаясь ответа. Зуев последовал за мной. Мы шли обратно к «гуляй-городу», чувствуя на своих спинах сотни прицелов. Каждый шаг давался с трудом, но я не оборачивался.

Я подошел к штабс-капитану Лермонтову.

— Готовьтесь, — бросил я. — Чуда не будет. В семь мы идем внутрь.

На горизонте занималась заря, окрашивая небо над Москвой в кроваво-красные тона.

Глава 16

Ждать и догонять — самое паскудное и выматывающее дело на свете. В ожидании время превращается в вязкую смолу, которая облепляет тебя, лишая воли к движению, а в погоне оно, наоборот, несется вскачь, рассыпаясь искрами из-под копыт.

Я вернулся с Зуевым на наши позиции. Усталость навалилась свинцовым грузом, и я без церемоний опустился на пыльный мешок с зерном, прислонившись спиной к другому. Жандармское оцепление замерло в тягучем бездействии, солдаты продолжали делать в нашем гуляй-городе брустверы, уводили лошадей.

Какое решение примет Сергей Александрович? Человек, чье упрямство граничило с безумием, сейчас взвешивал на весах свою гордость и чужие жизни. А Лиза? Вдруг она сама не захочет уйти? Женская верность — штука иррациональная, порой она крепче гранитных стен этого особняка. Мысль о том, что через час этот нарядный дом превратится в мясную лавку, жгла меня изнутри. Тревога когтями скребла под ребрами: если Великий князь решит стоять до конца, я сам поведу людей на этот штурм, и Лиза мне этого не простит никогда. Но и позволить ему превратить Москву, а потом и всю Россию в поле боя я не мог.

Мои размышления прервал шум подъезжающего экипажа и резкий, командный голос. На позиции прибыл обер-полицмейстер Москвы Дмитрий Трепов. Внешне он до странного походил на покойного государя Александра II: тот же разлет густых бакенбард, тот же надменный прищур.

— Что здесь происходит, господин министр⁈ — Трепов сразу перешел на повышенный том, едва соскочив на мостовую. Его бас, казалось, заставил задребезжать стекла в соседних лавках. — Почему Тверская перекрыта войсками?

Зуев подошел, смерил обер-полицмейстера взглядом. В его глазах блеснула холодная сталь. — Дмитрий Федорович, умерьте пыл, — чеканя слова, ответил генерал. — Это не полицейская облава на карманников. Это операция столичного жандармского управления по прямому указу из Петербурга. И я настоятельно предупреждаю: полиции здесь делать нечего. Ваше вмешательство сейчас — это прямая угроза государственной безопасности.

Трепов побагровел. Его ноздри раздувались от ярости. Он перевел взгляд на меня, сидевшего на мешках в своем помятом дорожном костюме.

— А этот… господин что здесь делает? — Трепов брезгливо ткнул в мою сторону перчаткой. — Иностранец при штурме резиденции Великого князя? Это же международный скандал!

— Граф уже давно российский подданный и даже избирается в Сенат

— О да, представляю, что будет с отечественным парламентом, когда в него попадут такие персоны.

Я даже не удостоил его взглядом. Пусть Зуев лается с