Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

вела к подъезду нашего дома. Эх, такой дом красивый! Такая квартира роскошная! Казалось бы, живи и радуйся. И здесь нашу семью ожидало счастье. Но нет же, принесло эту черную полосу!

И мне сейчас не домой надо бежать, а в ГАИ.

И, не доходя до лестницы, я свернула направо и побежала в сторону улицы Фонтанной.

Здание городского ГАИ. На стекле красными буквами надпись «Дежурная часть». За стеклом — люди в голубой форме.

— Здравствуйте, можете подсказать, не попадала ли машина в аварию? — спросила я и протянула в окошечко бумажку с номером.

Один из дежурных взял бумажку, порылся в каком-то журнале и быстро ответил:

— Нет.

— Не попадала?

— Нет, не попадала.

Я вышла из здания. Вроде хорошие новости, что в аварию папа не попал. Но где же он тогда находится? Куда можно было подеваться средь бела дня на целых пять часов?

Я застонала, вспомнив, как Андрей сказал «по-другому отдадите». Ну конечно же, этот урод причастен к исчезновению! И что теперь делать?

Я пошла по улице, не понимая, куда иду. Лишь бы идти. По пути увидела церковь.

— Сегодня праздник всех преподобных отцов, — важно сказала мне старушка на входе, — можете пройти к иконе.

Посреди огромного зала стояла икона в золотом окладе. Перед ней лежал крест на бархатной подложке. И люди подходили и целовали его. И ставили свечи.

Я тоже купила свечу, зажгла и поставила. Потом подошла к иконе и поцеловала крест. И мне было все равно, что до меня к нему прикасались губами тысячи людей. Да хоть миллионы! Лишь бы Господь услышал мою беззвучную молитву.

От церкви недалеко было до нашего дома. Но там никого не было, стояла тишина, которую прерывал лишь цокот Ланкиных когтей по паркету. Васька сидел на диване и смотрел на меня своими зеленовато-желтыми глазами-блюдцами.

— Что я еще могу сделать? — сказала я своим пушистым домочадцам. — В ГАИ сходила. В церковь зашла. Ну что, что еще?

Со стороны входной двери загремели ключи, и в прихожей появилась мама — растрепанная, взволнованная.

— Папа не приходил? — спросила она с надеждой.

— Нет, а ты где была?

— Да ходила в милицию, — она прошла на кухню, схватила с полки стакан, налила полный и жадно выпила.

— А они что?

— А они говорят, если через три дня не появится, то приходите и пишите заявление.

— Через три дня! — хмыкнула я. — Да мы же тут с ума сойдем за три дня!

— Так и я им так сказала.

— А ты сказала им, что вам угрожали? Что Андрей угрожает? Что приходили бритоголовые с оружием?

— Конечно, сказала, я им там такой скандал закатила!

— И что? — я ждала ответ с вспыхнувшей надеждой.

— Вышел начальник и сказал, что ждем до вечера. Если сегодня вечером папа не появится, они схватят Андрея и посадят в подвал.

— В какой подвал?

— Я сама толком не поняла. Сказали, у них есть подвал, где быстро все показания выбиваются.

Я невольно содрогнулась.

— Ну и методы у них, конечно.

С одной стороны, хорошо, если заставят Андрея признаться, где папа., а с другой стороны…

— Слушай, давай хоть телевизор включим, — предложила мама, — пусть хоть что-то в доме булькает.

Ланка вопросительно смотрела на нее снизу вверх, долгим тревожным взглядом.

— Не нашла, — виновато развела мама руками.

Тогда Ланка покрутилась в прихожей и, вздохнув по-собачьи, улеглась и уставилась на входную дверь.

— Ждешь папу, — погладила я ее по голове и тяжело вздохнула.

Мы с мамой включили в гостиной телевизор и обе плюхнулись от неожиданности на диван.

— Сегодня утром в Москве на Красногвардейской улице убит журналист и телеведущий Константин Кистьев, — вещал голос диктора, — при нем обнаружены деньги и ценные вещи, что позволяет исключить версию ограбления. Кистьев известен как журналист-правдоруб…

Мама схватила пульт и переключила на другую программу, пробормотав при этом:

— Своего горя хватает.

Но на другом канале стояла тишина. Черный экран смотрелся как траурная рамка, а внутри этой рамки — портрет того самого журналиста. Внизу надпись: «Константин Кистьев убит».

— Да что ж такое-то? — теперь уже у меня нервы не выдержали, и я взяла пульт.

Но на третьем канале висел тот же портрет в траурной рамке, та же надпись. И гремел проникновенный голос известной певицы:

«Прощай, король, прощай,

Прощай, король,

Лишь я «прощай» не говорю».

Мы с мамой не могли плакать даже при звуках этой песни. Слишком были напряжены и встревожены. Молча сидели на диване и смотрели на портрет в траурной рамке.

Нервы были уже на пределе, когда вдруг прозвенел звонок в дверь.

Ланка незамедлительно залаяла и подбежала к двери, обнюхивая ее. Я посмотрела в глазок — папа!

Он вошел — трезвый, улыбающийся, румяный.

— Ты где был? — мама смотрела на него изумленными, но счастливыми глазами. — Ты посмотри, сколько у меня седых волос добавилось!

— А что такое? — блеск в его глазах притупился.

— Ты что, совсем уже? Ты же сказал, что поехал к Птицыну! И это было в десять утра! А сейчас уже четыре вечера! Мы что должны думать, по-твоему?

— Папа, ну мы так переживали, — упрекнула я, — с ума сходили, в милицию бегали, в ГАИ. Ты где был?

— Да я поехал к Птицыну, а тут смотрю, китайцы стоят с баулами и голосуют. А китайцы всегда такие щедрые! Ну, я остановился — куда вам? Они говорят, отвези нас в аэропорт, пятьдесят тысяч заплатим. Только оттуда надо будет забрать других китайцев и отвезти на рынок. Пятьдесят тысяч! Кто ж от такого откажется? Тем более, нам так деньги нужны.

Черт бы побрал эти девяностые! Ни сотовых телефонов, ни пейджеров, никакой другой мобильной связи! Представляю, сколько недоразумений из-за этого происходит!

— Да я понимаю, что деньги, — не унималась мама, — но я больше так не могу!

— А как бы я предупредил? — повысил папа голос. — И чего вы зря переживаете? Переживают они…

— Сегодня Кистьева убили, — всхлипнула мама, — чуть не каждый день кого-то убивают. А нам угрожали вообще-то…

— Да ты что? — ахнул папа. — Кистьева убили?

— Давайте уже пообедаем, — предложила я, — я утром как позавтракала, так и все.