Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

— Суд удаляется на совещание для вынесения приговора! — объявила судья и стукнула молоточком.

Отсутствовали они совсем недолго, народ в зале даже не успел разойтись. Вскоре секретарь объявила:

— Встать! Суд идет!

Все встали.

— Можете садиться, — сказала судья и принялась зачитывать приговор. — Рассмотрев дело об обвинении Сапожкина Петра Витальевича в убийстве Ольги Измайловой, суд постановил. Первое. Дело в отношении гражданина Сапожкина передать прокурору и отправить на доследование. Второе. Гражданина Сапожкина Петра Витальевича ввиду отсутствия прямых доказательств его вины освободить из-под стражи и полностью оправдать. А также признать его право на реабилитацию.

Честно говоря, мне при этих словах хотелось подпрыгнуть со своего стула и заорать от счастья!

Мы с Зинаидой Ивановной переглянулись с довольными улыбками.

Народ, переговариваясь, потихоньку начал расходиться, а мы подошли к Пете, который уже стоял без наручников, выпущенный из клетки.

— Племяш, поздравляю! — подлетел к нему Анатолий.

Мужчины обнялись.

— Дядь Толь, неужели я не поеду в тигрятнике в тюрьму? — по щекам Пети текли слезы.

— Нет, Петька, мы сейчас к маме твоей поедем в деревню. Она уж тебя заждалась! На вот, куртку надень, я специально для тебя зимнее взял. А то сидел раздетый.

— Тигрятник? — переспросила я и сама не заметила, как по лицу тоже потекли слезы радости. — А что это?

— Да заключенные так автозак называют, — пояснила Зинаида Ивановна.

— О, малая, а ты чего плачешь? — Анатолий ласково похлопал меня по плечу.

— Да это помощница моя, молодая совсем, у нее это первое дело, — ответила за меня адвокатесса, — она ж тоже участвовала. И еще как! Свидетелей нашла, в Тополиху ездила.

— Спасибо вам, — Петя протянул руку сначала Зинаиде Ивановне, потом мне.

— Благодарю, — в глазах Анатолия было столько признательности! — Мы вас сейчас отвезем в вашу контору, а сами домой поедем.

Мы забрали у секретаря бумаги для Пети и пошли на выход из здания суда. Ехать было недалеко, и всю дорогу мы взахлеб делились радостными впечатлениями.

Перед адвокатской конторой Анатолий остановил автомобиль. Полез во внутренний карман и достал рачку денег.

— Держите, Зина Ивановна, это вам и вашей помощнице.

— Спасибо, Анатолий! — Зинаида Ивановна взяла деньги. — В других случаях люди говорят «обращайтесь еще», но я такого говорить не буду.

— Уж понятное дело, — улыбнулся мужчина, — я еще бутылку коньяка вам приготовил, чтобы отметить это дело, сейчас достану.

Я с бутылкой коньяка, Зинаида Ивановна с пачкой денег, посмотрели вслед уезжавшей машине, потом не спеша пошли в контору.

— Ну что, Надя, будем отмечать? Или лучше делами займемся?

— Да лучше делами займемся, — с воодушевлением ответила я, — у нас их полно!

У крыльца конторы стоял бордовый «Спринтер», о который облокотилась Леська в своей бежевой шубке.

— О, а я вас жду, — заявила она, — нам с Надькой надо договориться насчет поездки на базу отдыха.

Глава 18

— Да что ты пристала? — отмахнулась от нее Зинаида Ивановна. — До выходных еще как до Луны пешком. Сегодня только вторник.

— А мы поедем пораньше, Владимир хочет в четверг отправиться! — нагло выговаривала Леська, кивая головой в такт словам.

Как же мне захотелось ее прибить в этот момент! Вот прямо взять за длинные патлы и хорошенько стукнуть о капот бордовой машины. Я даже испугалась собственных жестоких мыслей. Но в самом деле — чего пристала?

Не успели мы войти в контору, как услышали звонки по телефону.

— Ой, да телефон этот ваш уже час надрывается, — поморщилась Леська, — через окна слышно было.

Да, окна-то сейчас деревянные, слышимость хорошая. И вид этих окон мне нравится гораздо больше, чем пластиковых из моей прошлой жизни. Веет от таких окон стариной, что ли. Вроде как сохраняется связь с прежними временами. Смотришь и представляешь, какие события здесь происходили в пятидесятых, шестидесятых. А может, и раньше.

Не снимая дубленку, я подбежала к телефону и схватила трубку. А то вдруг пропустишь важный звонок. Клиенты позвонят-позвонят, да и пойдут в другую контору.

— Алло! — крикнула я запыхавшимся голосом.

— Надя, — сдавленный мамин голос, — папа с утра уехал и пропал.

— Как? — мое сердце ухнуло куда-то вниз и заколотилось по всему телу. Лоб покрылся испариной, и даже руки стали необычно горячими, липкими. — А куда он поехал?

— К Птицыну поехал, машину ремонтировать. В десять утра ушел на стоянку.

Я взглянула на большие напольные часы. Почти три часа дня.

— Так ты бы позвонила Птицыну!

— Звонила, он говорит, договорились с утра ремонтироваться, а сейчас вон уже сколько времени. И так и не приезжал.

В голове моей вихрем проносились мысли. Птицын живет тоже где-то в центре. До него ехать всего ничего. Может, по дороге сломался? Или, не приведи Господь, попал в аварию?

— А ты на стоянку ходила?

— Ходила, охранник сказал, папа пришел в десять, взял машину и сразу уехал. И больше не приезжал.

— Слушай, а может, он решил ехать без Птицына? Где они ремонтируются? Может, туда сходить?

— Да я уже ходила, — упавшим голосом ответила мама, — не приезжал он туда.

Меня как будто обожгла невидимая волна. Да что ж такое? Стоянка, ремонт, Птицын — нигде нет!

— Мама, иди в поли… в милицию, сейчас же! А я схожу в ГАИ, узнаю, не попадала ли такая машина в аварию. Скажи мне номер.

Записав номер Литайса на первой попавшейся бумажке, я обернулась к помрачневшей Зинаиде Ивановне. Очевидно, она поняла из разговора, что что-то случилось.

— Мне надо срочно домой!

Прежде, чем та успела ответить, Леська вцепилась в меня своим хищным взглядом и произнесла:

— Мы же еще не договорились…

Не обращая на нее внимания, Зинаида Ивановна кивнула:

— Иди! Потом расскажешь.

Я метнулась к выходу, но начальница меня окликнула:

— Подожди, я же забыла тебе отдать.

И она сунула мне деньги от Анатолия.

— Спасибо, — сказала я уже на ходу.

Я почти бегом бежала по улице. Пересекла площадь и тут только сообразила, что адвокатесса отдала мне всю пачку, полученную от Анатолия. Впопыхах, наверно, сама не заметила. Ладно, потом разберемся. Возьму себе свою часть, а остальное отдам.

Я остановилась перед той самой торжественной лестницей, которая