Читать книгу - "Кайа. История про одолженную жизнь. Том 7 - Александр Алексеевич Иванов"

то ни было, но я надел на ее ступни шлепанцы, которые передала одна из акушерок, а затем помог подняться. Это было чертовски непросто (примерно, как пресловутого бегемота тащить из болота). Приемной родительнице, разумеется, было куда сложнее. Даже натурально повиснув на мне, казалось, что еще чуть и она попросту свалится на пол. В этот момент акушерка сообразила, что было бы неплохо помочь, и подхватила Женю под вторую руку. И таким вот макаром мы двинулись к полупрозрачной ширме, пройдя которую, покинули «чистую зону» родильного зала. Практически все медики также вышли вслед за нами. С младенчиком осталась единственная акушерка.

Женя буквально рухнула в кресло-каталку, имеющуюся в «грязной зоне».

Дежурящая здесь охранница передала мне шмотки, запакованные в полиэтилен: свободный топ, некое спортивное «макси» платье (этакий балахон, скорее), а также носки и кроссовки, после чего я помог приемной родительнице одеться, а заодно только сейчас обнаружил отсутствие на себе рюкзака, заляпанной кровью куртки и присутствие на ногах бахил.

— Ты как? — дотронувшись до моей искалеченной кисти, спросила Женя, чей лоб был покрыт капельками пота. — Соображать уже способна?

Ответить я не успел, ибо где-то наверху несколько раз бабахнуло, отчего все присутствующие, кроме меня и маман, уставились на потолок, будто бы могли там что-то увидеть.

Я же огляделся. И вспомнил, где теперь нахожусь. А нахожусь я в совершенно неожиданном для появления на свет Наследника Филатовых месте, в больнице для неимущих. Впрочем, здешний антураж на самый обычный родильный дом (пускай и для бедных) не походит совершенно. Да и, собственно, это место никаким «домом» и не является. Это шатер. Медицинская палатка, точнее. А если уж совсем точно, то изрядных размеров пневмокаркасный медицинский комплекс, каковые я наблюдал (помимо фильмов про зомби) на американских полигонах там, во время натурных испытаний.

Однако конкретно это сооружение… — я остановил взгляд на ширме, разделяющей шатер на две части, — служило одной-единственной цели — принятию родов, с чем оно успешно и справилось. Для этого здесь имеется буквально все (в моем весьма скромном понимании сего процесса): от родильной кушетки до всевозможного реанимационного оборудования и расходников, вроде донорской крови. Короче говоря, «дорого-богато» в медицинском исполнении.

Вот только какого черта эта конструкция делает в больнице? Как ее разместили в этом месте и, главное, зачем? Но…

— Кейс с ВЭМ! — едва я осознал факт утраты, как мой желудок оказался где-то в районе пяток.

— В твоем рюкзаке. — сказала приемная родительница.

…вряд ли Женя оказалась здесь совершенно случайно, из-за внезапно начавшихся схваток. В таком случае не было бы ни этого мобильного медкомплекса, ни столь мощной охраны, которая…

Наверху вновь что-то бахнуло.

…банально не сумела бы так быстро организоваться в этом месте. А значит, все происходящее — не импровизация. Но зачем, опять же? Впрочем, об этой загадке можно будет поразмышлять потом, на досуге. Если это потом настанет для меня, конечно.

Мое внимание привлекло движение, и я поглядел в пластиковое стекло мобильного госпиталя. Снаружи все было хорошо освещено и там сновали вооруженные люди, однако не они заинтересовали меня, а голая бетонная стена. Мне вдруг вспомнилось то, что прочел еще в Пансионе, когда знакомился с этим миром. А именно, каждое госучреждение обязано иметь бомбоубежище. Видимо, больницы тоже. Если это так, то мобильный госпиталь развернули именно в нем. А все вместе значит: Женя знала или, по крайней мере, крепко догадывалась, где ей предстоит рожать и что будет твориться «за окном», а посему подготовилась. И другая сторона тоже знала, что с какой-то вероятностью Евгения Филатова окажется сейчас здесь. Опять же возникает вопрос: если Женя догадывалась о «приключениях», которые ее здесь поджидают, то почему не переиграла всю ситуацию? Ответа, понятное дело, аналитическим способом сейчас не найти, а потому искать и не следует, все потом. Главное — это не я привел сюда тех, кто пытался убить Вяземского-старшего, больно уж много сил и средств у атакующих, чтобы быть банальной погоней.

— Да, нормально. — «вернувшись в себя», ответил я.

В этот момент в шатре объявился Ушаков. Был он бледен и до крайности встревожен. Женя подала рукой знак, и весь медперсонал (кроме акушерки, находящейся в «чистой зоне») покинул мобильный госпиталь.

Маман посмотрела на меня, и я сделал несколько шагов назад, а главный страж практически бегом подлетел к Жене и что-то эмоционально зашептал ей на ухо. Видимо, дела обстоят не очень, раз уж этот генерал нашей Семьи натурально бегает.

Как бы то ни было, но Женя, заслушав доклад Ушакова, осталась внешне спокойной, сам же главный страж Семьи торопливо вышел вон.

— Скажи мне, дочь моя, верна ли ты своему обещанию?

Вычурность слов Жени мне совершенно не понравилась, ибо больно уж напоминает она официоз, а не иронию. Я ведь стою перед лицом дворянского сословия, а значит, это не просто вопрос. Готов поставить рубль на то, что прямо сейчас настал момент, когда Женя решила «спросить за слова» (как говаривал определенный контингент там), а стало быть…

«Может случиться так, что ты останешься единственным человеком во всем мире, на которого твой брат сможет положиться…». — в очередной уже раз вспомнились мне ее слова.

…настало время «оберегать и защищать изо всех сил» братца.

Говорить нечто ответно вычурное мне совершенно не хотелось, потому просто кивнул, а затем обвел взглядом мобильный госпиталь, и мне вспомнились слова галлюцинации: «Она раз за разом возвращается в тот самый день».

Мне вдруг подумалось о том, деторождение — это вообще огромный символизм, а уж для Жени и подавно. И что этот момент, запросто может быть концом ее пути здесь. Очередное «заскриптованное событие». Ей это может быть известно, потому-то она сейчас и повторила тот вопрос. Очевидно, что приемная родительница, учитывая ее (предполагаемую) роль в произошедших со мной злоключениях, не друг мне, а как максимум ситуативный…нет, не союзник, а так, нейтральный «персонаж». И все равно мне стало…если уж и не тоскливо, то весьма близко к тому.

— Чудесно. — сказала Женя, а затем обернулась к ширме и по-французски спросила. — Катрин, все ли готово?

Буквально через полминуты появилась и сама эта Катрин, в чьих руках было весьма странное нечто, могущее, однако, быть только люлькой для переноски новорожденных.

Люльку она поставила на пол, у ног Жени.

— Да, Ваше Благородие. Викто́р готов к длительной поездке, смеси и воды ему хватит на