Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

— Хватит чаевничать, пойдем печатать ходатайство.

— Хорошо, — я встала вслед за ней, — а почему, интересно, Ольга не ходила в поликлинику?

— А ты сама как думаешь? — усмехнулась Зинаида Ивановна. — Потому что смысла нет туда идти! К врачу все равно не попасть, очереди километровые. У меня соседка есть, ей восемьдесят лет, участница войны и вдова участника. Так вот она встает в пять утра и бежит по любому морозу, чтобы занять очередь. Однажды в темноте на стаю бездомных собак нарвалась, еле ноги унесла. Очередь она заняла, а в восемь утра окошечко открылось, и людям объявили, что талонов нет. Так-то.

Я уже набрала и распечатала ходатайство, как вдруг опомнилась:

— Зинаида Ивановна, а завтра же суббота! СИЗО будет работать?

— Да работает-то оно всегда, — она задумчиво взглянула на календарь, — вот только нужных людей там не будет. Ладно, Надежда, клади ходатайство мне на стол и иди домой. В понедельник пойдем.

— А… как же наши подзащитные?

Я вдруг подумала, что и Пете, и Косте придется лишних два дня сидеть без всякой надежды на спасение.

— А что им сделается? — был мне ответ.

Родители вернулись домой поздно, счастливые донельзя.

— А мы сегодня новый микрик купили, — с порога похвасталась мама, поглаживая Ланкинку густую шерсть.

— Да вы что? Все-таки продали Рафик?

Папа тоже довольно улыбнулся и стянул с себя кожаную куртку.

— Ну идите-идите, — он распахнул объятия перед Ланкой с Васькой, — мои-мои, самые лучшие!

— А какой микрик купили? — поинтересовалась я.

— Да маленький, я его сразу козявочкой обозвала, — сказала мама, — Литайс называется. Завтра поедем на нем на китайский рынок, сама увидишь. Тебе помочь на кухне или все готово?

Мы уже заканчивали приготовление ужина, как вдруг я вспомнила:

— Слушай, мам, а в то утро, когда тетя Лиза от нас уехала, я видела ее возле телефона-автомата на улице. Она разговаривала с каким-то мужчиной. Но меня не видела. И мне все это показалось странным…

Мама на мгновение застыла перед тем, как поставить тарелки на поднос.

— Вот дура, — пробормотала она с досадой, — не могла подальше от нашего дома отойти!

— Ты что-то знаешь? У нее есть любовник, да?

— Только тебе лучше об этом не знать, — мама поджала губы и нахмурилась, — а то растреплешь…

— Да кому я растреплю? — я почувствовала, как лицо запылало от обиды. — Разве я такая? Я же знаю, кому что можно говорить! И я сама прекрасно поняла, что она рога наставляет дяде Сереже. Скажи, а тебе не обидно за брата? Совсем нисколечко?

Мама опустилась на табуретку, зачем-то протирая руки клетчатым вафельным полотенцем.

— А мне-то чего обижаться? — теперь она зачем-то промокнула лицо этим же полотенцем. — Он сам ей дал отмашку десять лет назад.

— Как? — я много чего ожидала услышать, но такое!

— В советское время о таком умалчивали, и в газетах не писали, — начала рассказывать мама, — но ты же знаешь, что у них в Каменске повышенная радиация?

— Слышала, — кивнула я.

— А десять лет назад на завод привезли обломки атомной лодки, которая взорвалась где-то в Тихом океане.

— А им-то зачем привезли?

— На переработку, — пожала мама плечами, — так вот, дядя Сережа, он работал инженером в том самом цехе, и непосредственное участие во всем принимал.

Я внимательно слушала и вспоминала разговоры взрослых во время поездки в Каменск. Как тетя Лиза говорила, что их коллеги, которые отказывались от водки, давно уже «там».

— Странно, столько разговоров про Чернобыль, а про то, что в других городах страны такая беда с радиацией, почему-то молчат, — удивленно произнесла я.

— Да и про Чернобыль никто бы не знал, просто оттуда облако пошло на Европу, вот и не получилось скрыть, — спокойно объяснила мама.

— Ну это ладно, а как связана переработка атомной лодки и то, что дядя Сережа разрешил жене б…гулять?

— Так он же импотентом остался. Да-да, радиация по-разному на людей действует. Кто-то погибает, кто-то инвалидом на всю жизнь остается. А они люди молодые, представь, тете Лизе тогда тридцати не было. И разводиться не захотели, все-таки семья, дочка растет. И дяде Сереже не хотелось одному остаться. Вот и сказал ей, чтобы искала себе любовников, лишь бы не уходила. Только, Надя, я тебя прошу, никому ни слова! — мама решительно встала и продолжила готовить поднос к ужину.

— Конечно-конечно, — пробормотала я, пораженная услышанным. — Так что же получается, Машка дяди Сережина дочь, а Мишка не от него?

— Получается, так.

Да, теперь я видела родственников совсем в ином свете. Подумать только, люди счастливо жили, учились в институте, поехали по распределению в Каменск, а потом — здрасти, приехали. Ведь это настоящая трагедия. Трагедия, про которую никто никогда не узнает, кроме самых близких. И возможно, они не единственная такая семья в Каменске.

Наутро мы с мамой спустились по той самой торжественной лестнице к дороге. А там уже ждал папа на японском микроавтобусе. Цвет серый металлик, впереди какие-то оранжевые стильные наклейки. Сиденья в салоне из бордового велюра. Суперсалон, как говорится. Ну красота же неописуемая!

— И не такой уж он маленький, — воскликнула я с восхищением, — отличный микрик!

Вообще меня сейчас буквально все приводило в неописуемый восторг. И наша новая квартира — такая шикарная, да еще в самом центре города. И этот новый автомобиль. И мои преуспевающие родители. И даже я сама. А что, мне есть чем гордиться! Настоящая Надя так и сидела бы в той библиотеке, дожидаясь сокращения. Пила бы от беспросветности. Встречалась с абьюзивным Аликом и не видела никаких перспектив. И уж точно ей бы не пришло в голову круто поменять свою судьбу и попроситься на работу к самой Зинаиде Ивановне.

Вскоре папа припарковался в каком-то закутке без асфальта, зато недалеко от входа. Неподалеку стоял киоск с беляшами и прочей снедью. Рядом грохотала дорога. А вход — это был не то, чтобы настоящий вход с воротами и крыльцом, нет. Просто отсюда можно было прости к торговым рядам. И мы с мамой уже с воодушевлением направились в их сторону.

Как вдруг папа меня строго окликнул:

— Сумку забери с собой! Ты что ее