Читать книгу - "Муж, замок, быт, магия для миледи Анастасии - Надежда Игоревна Соколова"

Эпилог

Эпилог

Прошло десять лет. Я сидела на широком подоконнике в мастерской — той самой, где когда-то начинала с одной швейной машинкой и тремя метрами молочного шёлка, — и смотрела, как за окном кружится первый снег. Замок давно перестал быть просто замком: теперь это был дом, полный шума, смеха и топота маленьких ног. Рядом со мной на подоконнике сидел мой сын, семилетний Даниэль, и сосредоточенно вышивал на лоскутке ткани кривой, но очень старательный узор. Он унаследовал от меня терпение и любовь к игле, а от отца — серые глаза и упрямство. На полу, под столом, возилась моя дочь, пятилетняя Мила, которая пыталась сплести браслет из ниток, которые стащила из моей корзинки. Она была копией Ричарда — тёмные волосы, упрямый подбородок, — но характером пошла в меня: могла часами возиться с бусинами и лентами, а потом гордо приносить мне свои «шедевры», которые я вешала на стену рядом с эскизами.

Ричард вошёл в мастерскую без стука — он давно перестал стучать, потому что знал: если я шью, я всё равно не услышу, — и, увидев нас всех на подоконнике и под столом, улыбнулся.

— Я смотрю, у вас тут семейное собрание, — сказал он, присаживаясь на корточки рядом с Милой и поднимая её на руки. — Ты опять стащила нитки у мамы? Она тебя за это заставит распутывать весь клубок.

— Я не стащила, — ответила Мила с невинным видом. — Я взяла. Это разные вещи.

— Это одно и то же, — сказала я, но без строгости, потому что уже давно перестала сердиться на такие мелочи. — Даниэль, покажи папе, что ты вышил.

Даниэль поднял лоскуток с таким гордым видом, будто это была не кривая вышивка, а императорский заказ. Ричард взял ткань, посмотрел на неё серьёзно и сказал:

— Это дракон. Я вижу дракона. Только он немного... косой.

— Он летит, — обиделся Даниэль. — Драконы, когда летят, бывают косыми. Это динамика.

— Это динамика, — согласился Ричард, подмигивая мне. — Тогда всё в порядке.

Я рассмеялась и спустила ноги с подоконника. За эти десять лет многое изменилось. У меня теперь был филиал ателье в столице — тот самый, о котором я когда-то мечтала, — и Лиска, которая когда-то была просто домовушкой, теперь заправляла и там, и в замке. Она стала настоящим управляющим, с собственным кабинетом, с помощницами и с таким авторитетом, что даже гномы из столицы прислушивались к её мнению. Она иногда ворчала, что «Настька взвалила на неё весь бизнес», но я видела, что ей это нравится. Она наконец-то перестала быть просто «домовушкой при хозяйке» и стала тем, кем всегда хотела быть — значимой, нужной и незаменимой.

Долорес тоже вышла замуж — за богатого герцога из соседней провинции, который, по её словам, «не такой скучный, как все остальные, и умеет смешить». У них было трое детей: два мальчика и девочка, и Долорес часто привозила их в замок, чтобы они играли с Даниэлем и Милой. Мы сидели с ней на террасе, пили чай и смотрели, как дети носятся по саду, и она говорила:

— Анастасия, ты помнишь, как мы познакомились? Я пришла к тебе за платьем, а ты влюбила в себя моего брата. Я, честно говоря, не думала, что он когда-нибудь женится. Он был таким... замкнутым. А теперь он играет с детьми в прятки и рассказывает им истории про драконов, которые летают на луну.

— Он вышивает с Даниэлем, — добавила я. — Правда, у него драконы получаются прямыми, а у сына — косыми, и они спорят, кто из них лучше.

— Это семейное, — рассмеялась Долорес. — У нас в роду все спорят о драконах.

Ателье в столице процветало. У меня было уже не три помощницы, а целая команда — Грета, которая теперь руководила кожевенным направлением, эльфийки Лартаниэль и Тариэль, которые стали лучшими вышивальщицами Растуса, Мирра, которая выросла в главного дизайнера, и Марта с Кларой, которые открыли отдельную линию обуви и сумок. Девочки, Мира и Лейла, давно выросли и теперь работали в столичном филиале, принимали клиенток и делали это так хорошо, что я иногда забывала, что они когда-то были сиротами, которых я приютила зимой. Императрица была моей постоянной клиенткой, а её платья, которые я шила, вызывали зависть у всех придворных дам. Император однажды сказал, что «найра Анастасия сделала для моды Растуса больше, чем все портные за последние сто лет», и я до сих пор хранила его письмо в ящике стола.

Но самое главное — я была счастлива. Не потому, что у меня был титул, или филиал в столице, или заказы от императрицы, а потому, что каждый вечер я садилась за стол в мастерской, рядом со мной сидел Ричард, который читал книгу или играл с детьми, а за окном падал снег, и я знала, что завтра будет новый день, новые заказы, новые эскизы, и что всё это — моё. Я не отказалась от себя, не стала тенью мужа, не превратилась в аристократку, которая только и делает, что принимает гостей.

Я осталась Анастасией — мастерицей, женой, матерью и женщиной, которая десять лет назад стояла перед зеркалом в молочном платье и говорила: «Без любви замуж не выйду». И я сдержала слово. Я вышла замуж по любви — за дракона, который принял меня такой, какая я есть, — и построила жизнь, в которой было место и для иглы, и для сердца.