Читать книгу - "Муж, замок, быт, магия для миледи Анастасии - Надежда Игоревна Соколова"

Глава 21

Глава 21

Очередное рабочее утро началось с того, что в окно мастерской постучал магический вестник — маленькая светящаяся птичка, которая влетела через форточку, покружилась над моим столом и уронила на эскизы свёрнутый в трубочку лист пергамента. Я развернула его и сразу узнала почерк — ровный, уверенный, с лёгким наклоном вправо. Ричард писал: «Найра Анастасия, в столице недавно появилась картинная галерея — частная коллекция одного моего знакомого, дракона, который собирает живопись со всех уголков Растуса. Официальное открытие состоится через три дня. Я хотел бы пригласить вас. Не на ужин, не на бал, а просто посмотреть картины. Если вы согласитесь, я пришлю за вами портальную карточку. С уважением и надеждой, Ричард».

Я перечитала письмо три раза, и с каждым разом моё сердце билось чуть быстрее. Не потому, что он приглашал меня в галерею — это было бы просто приятным времяпрепровождением, — а потому, что я понимала, что это значит. Ужин в ресторации был приватным, почти тайным. Бал был официальным мероприятием, где мы танцевали, но где я была всего лишь одной из сотен гостей. А галерея — это место, куда приходят парами. Это место, где люди видят друг друга, где они показывают, что они вместе. Если Ричард приглашает меня туда, значит, он хочет, чтобы нас увидели. Вместе. Как пару.

Я отложила письмо и задумалась. Это был не просто шаг — это был прыжок. Если я соглашусь, то в столице начнут говорить, что герцог Дарский нашёл себе спутницу. Что мастерица из Западного замка — не просто его портниха, а женщина, с которой он появляется на людях. Это могло быть как началом чего-то серьёзного, так и концом моей спокойной жизни. Но, честно говоря, спокойная жизнь мне уже начала надоедать. Я вспомнила наш ужин, наш разговор, то, как он смотрел на меня у моста. Я вспомнила, как мама говорила, что я снова чувствую. И я поняла, что хочу согласиться. Не потому, что он герцог, и не потому, что это выгодно. А потому, что с ним мне было хорошо, и я хотела узнать, что будет дальше.

Я села за стол и написала ответ — короткий, но тёплый: «Найр Ричард, я с радостью принимаю ваше приглашение. Картины — это то, чего я давно не видела. И, если честно, я скучала по разговорам, которые не касаются тканей и заказов. Пришлите карточку, и я буду готова. С уважением, Анастасия».

Я отправила вестника и вернулась к работе, но мысли мои были далеко. Я думала о том, что надеть, как себя вести, что говорить, если кто-то подойдёт и спросит, кто я такая. Я думала о том, что галерея — это не бал, где можно спрятаться за танцами, и не ресторация, где столик у окна скрывает от посторонних глаз. Это открытое пространство, где все видят всех, и где я буду стоять рядом с Ричардом, и все будут смотреть на нас и делать выводы. Я не боялась — я, честно говоря, уже привыкла к тому, что на меня смотрят, — но я хотела быть готовой.

Лиска, которая, конечно же, увидела вестника и, конечно же, прочитала письмо через моё плечо, вошла в мастерскую с таким видом, будто она только что получила повышение.

— Настька, — сказала она, — ты согласилась? Ты идёшь в галерею с герцогом? Это же... это же почти официально! Ты понимаешь, что это значит? Он представляет тебя обществу. Как свою пару.

— Лиска, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, — я понимаю, что это значит. И я согласилась. Но это не значит, что я выхожу замуж. Это значит, что я иду смотреть картины с человеком, который мне нравится. Всё остальное — потом.

— Потом, — фыркнула Лиска. — Настька, ты можешь сколько угодно говорить «потом», но я вижу, как ты улыбаешься. И я знаю этот твой взгляд. Ты влюбляешься. И, честно говоря, я рада. Давно пора.

Я не стала спорить, потому что, наверное, она была права. Я вернулась к эскизам, но вместо того, чтобы рисовать платье для императрицы, я начала набрасывать фасон для себя — что-то простое, но элегантное, что подойдёт для галереи. Что-то, в чём я буду чувствовать себя собой, а не мастерицей, которая пытается выглядеть как аристократка. Я выбрала тёмно-синий шёлк, который отложила ещё зимой, и решила, что сошью платье с закрытым верхом и мягкой юбкой, без излишеств, но с одной деталью — вышивкой на рукавах, которую сделает Лартаниэль. Что-то, что будет говорить о том, что я умею работать руками, но не кричать об этом.

Три дня пролетели быстрее, чем я ожидала, — я успела закончить вышивку на рукавах, подогнать платье по фигуре и даже несколько раз примерить его перед магическим зеркалом, чтобы убедиться, что оно сидит идеально. Тёмно-синий шёлк струился мягкими складками, закрытый верх выглядел строго, но не скучно, а вышивка, которую Лартаниэль сделала серебряными нитками, добавляла ту самую деталь, которая отличала моё платье от столичных нарядов: она была тонкой, почти незаметной, но при движении переливалась, как звёзды на ночном небе. Я подобрала к нему туфли на невысоком каблуке — те самые, из бабушкиной коллекции, которые не жали и не скользили, — и маленькую сумочку на длинном ремешке, которую сшила ещё зимой из остатков кожи. Украшения я выбрала скромные: серьги с голубыми камнями, которые мама привезла из Земли, и тонкий браслет, который не звенел и не отвлекал.

В день встречи я проснулась рано, хотя спала плохо — снились какие-то галереи, картины, которые оживали и сходили с полотен, и Ричард, который стоял в центре зала и смотрел на меня с той самой улыбкой. Я позавтракала, но почти ничего не съела, потому что внутри всё сжималось от волнения, и провела утро, приводя себя в порядок. Волосы я решила уложить в мягкие волны, которые спадали на плечи, и заколоть одну прядь серебряной заколкой. Макияж был лёгким: румяна, немного блеска на губы, тени, которые подчеркнули цвет глаз. Я не хотела выглядеть как аристократка, которая проводит часы перед зеркалом, но и не хотела быть просто мастерицей,