Читать книгу - "Муж, замок, быт, магия для миледи Анастасии - Надежда Игоревна Соколова"

несколько прядей, которые спадали на плечи, и мама вплела в них маленькие живые цветы — те же, что были в арке.

— Ты готова? — спросила мама, глядя на меня с таким выражением, будто она сама выходила замуж. — Там уже все собрались. И жених, между прочим, стоит у арки и выглядит так, будто сейчас упадёт в обморок. Дракон, а волнуется, как мальчишка.

— Я готова, — ответила я, и, честно говоря, это была правда. Я не боялась. Я хотела этого.

Лиска, которая всё утро носилась по замку с тряпкой и одновременно проверяла, все ли блюда на месте, забежала в комнату и, увидев меня, застыла.

— Настька, — сказала она, — ты выглядишь так, будто сошла с картины. Если бы я не знала тебя с детства, я бы подумала, что ты аристократка. Настоящая. И, кстати, твоя мать права — он там волнуется. Я видела, как он поправляет воротник уже пятый раз.

— Лиска, — ответила я, — ты тоже волнуешься. У тебя тряпка в руке, а ты собираешься идти на церемонию.

— Это не тряпка, — фыркнула она, — это мой платок. И я не волнуюсь. Я просто... переживаю. За тебя. Чтобы ты не упала перед алтарём и не сказала что-нибудь не то.

— Я постараюсь, — сказала я, и мы вышли из комнаты.

Церемония проходила в большом зале, где мы обычно принимали гостей, но сейчас он был преображён до неузнаваемости. Арка из цветов стояла в центре, перед ней — небольшой алтарь, на котором горели свечи и лежала книга в кожаном переплёте. За алтарём стоял жрец богини любви Алатайи — высокий эльф с длинными седыми волосами и глазами, которые, казалось, видели всё, что происходит в душе каждого. На нём была белая мантия с серебряной вышивкой, а в руках он держал посох, увитый живыми цветами. Гости стояли по обе стороны от прохода, и когда я вошла, все обернулись. Я увидела Ричарда — он стоял у арки в чёрном парадном камзоле с золотой вышивкой, и, когда наши глаза встретились, я поняла, что Лиска не преувеличивала: он действительно волновался. Но он улыбнулся — той самой улыбкой, которая не раздражала, а наоборот, — и я улыбнулась в ответ.

Я шла к алтарю одна, без отца, потому что папа сказал, что «в этом мире не принято, чтобы отец вёл дочь, но если ты хочешь, я пойду», а я ответила, что хочу сама. Это был мой выбор, моя жизнь, мой шаг. Я шла мимо гостей — эльфов, вампиров, гномов, драконов, — и чувствовала, как их взгляды скользят по мне, но не было ни страха, ни неловкости. Только спокойствие и что-то похожее на счастье.

Жрец поднял руку, и в зале воцарилась тишина.

— Сегодня мы собрались здесь, чтобы соединить две души перед лицом богини Алатайи, — начал он, и его голос был глубоким и мелодичным, как звон колокола. — Алатайя благословляет тех, кто любит не за титул, не за богатство, а за то, что человек рядом с тобой становится твоим домом. Сегодня мы видим именно такую любовь. Найра Анастасия, мастерица, которая создаёт красоту своими руками, и найр Ричард, герцог Дарский, дракон, который нашёл в ней то, что искал всю жизнь.

Он повернулся ко мне и спросил:

— Найра Анастасия, готова ли ты связать свою жизнь с этим мужчиной? Обещаешь ли ты быть ему равной, а не тенью? Обещаешь ли ты оставаться собой, даже когда станешь его женой?

Я посмотрела на Ричарда, на его серьёзное лицо, на то, как он ждал ответа, и сказала:

— Да. Я готова. Я обещаю быть ему равной, оставаться собой и любить его так, как умею — не вместо своей жизни, а вместе с ней.

Жрец повернулся к Ричарду.

— Найр Ричард, готов ли ты связать свою жизнь с этой женщиной? Обещаешь ли ты уважать её дело, её свободу и её путь? Обещаешь ли ты быть рядом не как господин, а как спутник?

Ричард посмотрел на меня, и в его глазах было столько тепла, что я почувствовала, как у меня перехватывает дыхание.

— Да, — сказал он, и его голос прозвучал твёрдо, без колебаний. — Я готов. Я обещаю уважать её дело, её свободу и её путь. Я обещаю быть рядом не как господин, а как спутник. И я обещаю, что её машинка всегда будет стоять в нашем доме на самом почётном месте.

Гости рассмеялись — тихо, одобрительно, — и даже жрец улыбнулся. Он поднял руки и произнёс слова благословения — не на языке Растуса, а на древнем языке, который я не понимала, но который звучал как музыка. Потом он взял ленту — белую, серебристую, — и обвязал ею наши руки, соединив их. Лента была тёплой, и я почувствовала, как она пульсирует, будто в ней была частица жизни.

— Перед лицом Алатайи и всех свидетелей я объявляю вас мужем и женой, — сказал жрец. — Пусть ваша любовь будет такой же прочной, как камень под этим замком, и такой же свободной, как ветер над горами.

Ричард наклонился ко мне и поцеловал — нежно, но уверенно, — и гости взорвались аплодисментами. Я услышала, как Лиска кричит «Горько!» — видимо, она подхватила это слово от мамы, — и как мама плачет в платок, который ей дал папа. Я услышала, как гномы стучат кружками по столам, как эльфы поют что-то мелодичное, как вампиры вежливо хлопают, а драконы — Ричард, Долорес и их родственники — издают низкий, горловой звук, который, как я потом узнала, был их способом выражать одобрение.

Я стояла рядом с Ричардом, держа его за руку, и смотрела на гостей — на свою команду, на родителей, на друзей, которые стали мне близкими. И я поняла, что это не конец, а начало. Начало новой главы, в которой я буду не просто мастерицей из Западного замка, а женой дракона, герцогиней, но при этом всё той же Анастасией, которая шьёт платья, любит кофе и не боится быть собой.