Читать книгу - "Между войной и миром - Владислав WISE"

с детства с подобными напитками и похмельем от них, вылечила водными компрессами и тёплой ванной.

Фёдора Петровича супруга вывезла в лес на берег озера. Здесь лёгкий ветерок и чистый лесной воздух выдули всю дурь из головы «больного».

Семёну Игнатьевичу (Андрею) Дарья Семеновна намешала какую-то самодельную бурду из разных трав и пищевых приправ, разбавила её теплой кипяченой водой, и заставила выпить «провинившегося». Бурда была гадость, на вкус — редкая дрянь, но помогла. Головная боль прошла, мутить перестало. И навстречу с Вадимом Николаевичем Андрей пришёл в более менее вменяемом состоянии.

Хуже всех пришлось Антону-Роджеру. Ночью он думал, что умрёт: так ему было плохо. Несколько раз его рвало. По совету соседа, который поспешил к нему на помощь (Антон Борисович временно проживал в общежитии; заканчивали новый дом, где ему уже была обещана квартира), и с помощью соседа промыл желудок марганцовкой. Вот когда Антон-Роджер понял, отчего его отец Сергей сам, втайне от всех (особенно от полиции и соседей стукачей) варил себе самогонку. Пил сам. Никому не давал.

«Ему было хорошо. У него был иммунитет», — думал Антон-Роджер, — «А у меня? И надо же было вселиться в выходца из Донбасса. И как теперь откосить от крепких спиртных напитков? Иначе хана. Только их и будут предлагать. Стоит придумать какую-нибудь болячку, чтобы врачи запретили ему пить хотя бы на время. Придётся покопаться в медицинских справочниках».

Пока Антон-Роджер боролся с последствиями пьянки, начисто забыв, что он наговорил у костра, Вадим Николаевич внимательно слушал Андрея. Последний рассказывал о поведении Свиридина на озере и его словах про рыбалку в заливе Кочинос на Кубе.

— Мы проверили, — сказал подполковник, когда Кошкин завершил свой рассказ. — Ни Антон Борисович, ни его отец за пределы СССР не выезжали. Из вашего рассказа следует, что некоторые жесты, манера поведения, высказывания Антона Борисовича более соответствуют молодому человеку, чем человеку в возрасте?

— Именно так.

— Ещё один засланец?

— Не исключено.

— Вот что, Семён Игнатьевич, сойдитесь-ка сo Свиридиным поближе, и попытайтесь определить, кто он на самом деле. По отпечаткам пальцев и другим параметрам он Свиридин Антон Борисович. А по его рассказу и вашим словам, он некто иной.

— Интересно, он узнает своих одноклассников?

— Мы думали об этом. Проверим.

— Когда вы встречаете Ермолаева?

— Завтра утром.

— А сведите-ка его с Антоном Борисовичем. И понаблюдайте за ними.

— Сделаю.

— А мы понаблюдаем со своей стороны. Если Антон Борисович не тот, за кого себя выдает, то вы его со своей шестидесятиградусной настойкой здорово подставили. Представляю, какое у него сегодня было утро.

— Мне было не лучше, — буркнул Андрей.

Вадим Николаевич улыбнулся.

— Но Дарья Семёновна помогла.

У Андрея от отвращения при воспоминании о лечении от похмелья перекосило лицо.

— Лучше терпеть головную боль, чем пить подобную мерзость, которую она подсунула.

— Но голова как? Прошла?

— Прошла.

— Значит, не мерзость, а лекарство. А лекарство вкусным быть не обязано.

Москва, 13 сентября 1976.

На перроне у 8-го вагона поезда «Свердловск-Москва» Ермолаева-Оберлендера встречали двое. Кошкин Семён Игнатьевич и его водитель Саша. Последний сразу же забрал у прибывшего из Свердловска его сумку с вещами и направился с ней к машине, оставленной на стоянке на привокзальной площади. Слабое сопротивление Ермолаева-Оберлендера было решительно подавлено Андреем.

— Никаких гостиниц. Едем ко мне. Места хватит на всех. О питании и прочем не беспокойтесь. Моя домработница решает любые проблемы и готовит прекрасно. Сразу предупреждаю. Дарья Семёновна женщина с железной волей и непреклонным характером. Потому не пытайтесь с ней спорить. Бесполезно. Я иногда в её присутствии чувствую себя временным постояльцем. Такое впечатление, что она хозяйка квартиры, а я так, для мебели. Кроме неё в моей квартире иногда появляется дочь Дарьи Семёновны Светлана, студентка химического факультета Института Нефти и Газа. Иных, если не считать гостей в дни праздников и застолий, а также друзей соседей у меня не бывает. Так что отдохнёте после рабочего дня лучше, чем в любой гостинице.

— Спасибо, Семён Игнатьевич. Можно сразу вопрос по работе.

— Началось, — улыбнулся Андрей. — Разумеется. Вы же не гулять в Москву приехали.

— Вам знаком Свиридин Антон Борисович из Московского горкома партия. Меня послали в первую очередь к нему. Виктор Васильевич Гришин звонил нашему Первому с предложением установить более тесные связи между заводами Москвы и предприятиями Урала.

— Знаком. А вы в курсе, что Антон Борисович не простой инструктор горкома?

— Борис Николаевич мне сообщил, что Антон Борисович креатура Леонида Ильича и что с ним следует быть весьма аккуратным в общении.

— Правильно объяснил. Относительно остального. Сейчас мы едем ко мне. Вы оставляете свои вещи, и мы едем в Госплан. В три часа дня Антон Борисович ожидается в Госплане с визитом. В частности, он посетит заместителя председателя Госплана товарища Буракова Артура Борисовича. Я познакомлю вас с Артуром Борисовичем сразу же после нашего приезда в Госплан. Уверен, Артур Борисович не откажется познакомить вас с Антоном Борисовичем, что, как вы понимаете, повысит ваш статус.

— Вот спасибо! — от души обрадовался Ермолаев-Оберлендер тому как просто решились вопросы, стоявшие перед ним в этой поездке.

Далее последовала поездка по Москве в служебной «Победе».

Знакомство с Дарьей Семеновной, которая с интересом, оценивающим взглядом, смотрела на представителя Свердловского обкома из ближайшего окружения Бориса Николаевича Ельцина. Дарья знала о роли Ельцина в событиях 1991 года, а потому ей были интересны все, кто окружал Первого секретаря Свердловского обкома партии и работал вместе с ним.

Не остался в долгу и Ермолаев-Оберлендер. Как профессионал он дал про себя Дарье Семёновне высокую оценку. Наблюдательна. Большинство людей видят насквозь. Умеет держать себя в руках. Наверняка сотрудничает с госбезопасностью. Хотя всё верно: человека уровня Кошкина без присмотра не оставят.

В Госплане Андрей познакомил представителя Свердловского региона со своими подчинёнными, чтобы, если понадобится, Ермолаев-Оберлендер мог связываться с ними напрямую, и представил Буракову Артуру Борисовичу. У последнего сразу же нашлись вопросы по ряду объектов, строящихся Свердловске и Свердловской области. Егор Егорович дал обстоятельные и вдумчивые ответы на все вопросы основательно и со знанием дела, вникая на первый взгляд даже в малозначительные, но существенные по сути детали. Этим он вызвал к себе уважение Буракова, ценившего в людях профессионализм и умение вникать в детали порученного им дела. Одобрил предложение Андрея познакомить Егора Егоровича с Антоном Борисовичем и взял эту миссию на себя.

Обедать спустились в столовую Госплана.

После обеда они вдвоём беседовали в кабинете Кошкина.

Ермолаев детально изложил Андрею проблемы региона. Андрей обещал помочь в решении ряда из них.

Было пятнадцать двадцать семь, когда Марина Алексеевна по селектору сообщила.

— Семён