Читать книгу - "Между войной и миром - Владислав WISE"

— Вы когда прибываете?

— Тринадцатого. Поездом. Свердловским.

— Вагон?

— Зачем?

— Номер какой вагона?

— Восьмой.

— Я вас встречу. Проживать будете у меня. Места хватит. Отказы не принимаются.

— Как-то неудобно. Ваша супруга…

— Я холост. Живу один. Сказал же, отказы не принимаются. До встречи тринадцатого на перроне!

Андрей положил трубку и радостно потёр руки. Вадим Николаевич будет доволен: рыбка сама плывет в сеть.

Свердловск 22:10. Квартира Ермолаевых.

— Ты чего, Гоша? — спросила Алёна супруга, который на какой-то миг застыл с трубкой в руке, после того, как Кошкин прервал разговор.

— Интересно, — проговорил Ермолаев-Оберлендер, обращаясь к жене. — Только что разговаривал с Семёном Игнатьевичем Кошкиным из Госплана. Так он требует, понимаешь, требует, чтобы я остановился не в гостинице, а у него дома.

— Я же говорила, что у него к тебе особый интерес. Так что, Гоша, следи внимательно за каждым своим словом. Не попади, куда не надо. Ой, Гоша, чует моё сердце — не просто так всё это.

— Не дрейфь, любимая. Прорвемся. Главное от Бориса Николаевича не отрываться. Ни на какие посулы и обещания не клевать, Только с Борисом Николаевичем вместе. Это такая глыба, что от любых невзгод укроет и защитит.

— Ух ты, какой жаргон!

Водрузилась Алена на колени супруга.

— Не дрейфь, прорвемся, клёв, глыба. Где вы такого нахватались? В какой подворотне?

— Детство у меня было суровое.

— И часто дрался?

— Приходилось. А! Забудь про это. Сегодня только ты! Нет ничего важнее тебя! И ради тебя я буду осторожен, тих, покорен. А если понадобится, то буду бить всем морды, не взирая на чины и лица!

— Хватит! Хватит!

Алёна закрыла рот Егору поцелуем рот. Закончив поцелуй, заметила.

— Развоевался тут!

И вновь прикипела поцелуем к губам мужа.

Московская область, 11 сентября 1976 года, Большой канал.

Тихая заводь у Большого канала. Десяток спиннингов с колокольчиками на берегу. Костёр, в котором варится уха из плотвы. На поляне, рядом с костром, уютно расположилась компания рыбаков в соответствующей прохладному сентябрю одежде. В руках металлические кружки, полные горячительного напитка. Только на этот раз вместо обычных вин шестидесятиградусная настойка, которую раздобыл Кошкин Семён Игнатьевич, чтобы потрафить новичку в их компании — инструктору Московского горкома партии Свиридину Антону Борисовичу, выходцу из промышленного Донбасса. Глаза у всех горят, настойка берёт свое. Два захода уже сделано, третий на подходе.

В компании, если не считать Антона Борисовича, все свои: Артур Борисович, Станислав Александрович, Мамед Алиевич, Фёдор Петрович, Семён Игнатьевич, водитель Михаил. Шестидесятиградусная настойка на чистом спирту — это вам не грузинские, молдавские, армянские, азербайджанские или крымские вина. Языки развязывает, что надо. А потому в беседе уже захмелевшей компании начали преобладать истории. У кого из жизни, у кого из детства, у кого о курьёзах с родственниками или соседями. Не обошлось и без историй о рыболовецких успехах присутствующих. Как это не похвалиться перед товарищами рекордным уловом?

Не обошлось без этого и на этот раз. Стас рассказал, как будучи на Байкале в гостях у сослуживца (вместе в ракетных войсках служили по призыву), они наловили почти семь килограммов омуля Байкальского.

— Вот эта рыбка! А если засушить, да с пивом! Пальчики оближешь! — хвалил рыбу заместитель Буракова.

Не вытерпел и Фёдор. Вспомнил свой поход с братом Антоном на Каспий, когда им удалось вытащить пятикилограммового судака.

Не остался в стороне и Антон Борисович, принимавший третью порцию шестидесятиградусной.

— Помню, поехали мы с отцом к заливу Кочинос.

Антон Борисович чуть отпил из своей кружки.

Хотели серую бычью акулу подцепить. Акулы там я вам скажу…

Ещё один глоток. И поперхнулся, закашлялся, да так сильно. Шутка ли шестидесятиградусная настойка не в то горло попала. Присутствующие перепугались. Михаил по спине пострадавшего несколько раз приложил своей крепкой рукой. Артур Борисович два стакана чистой воды заставил выпить. Короче, когда Антон Борисович, наконец, пришёл с тебя. Всем, да и ему самому было не до рассказа о рыбалке в заливе Кочинос. Отдышался человек и слава богу.

А Мамед Алиевич решил сменить тему. Начал рассказывать, как будучи мальцом, вместе со своей старшей сестрой три часа провёл на дереве, пока подошла помощь. На дерево их загнала стая волков, на которых они наткнулись, возвращаясь с корзинками ягод из соседнего леса.

Андрей не удержался, чтобы не рассказать, как афганцы охотятся на горных коз. Прочитал об этом в одной из работ по Афганистану.

Артур Борисович поведал историю о сто килограммовой щуке, которую в 1968 году выловили в одной из рек Республики Коми, а завершил свой рассказ со вздохом.

— Людей там нет. Потому и рыбу достойную поймать можно. А здесь. Разве это рыбалка? Одна мелюзга.

В тот же день ближе к ужину, когда пьяный Андрей с шумом и грохотом ввалился в прихожую своей квартиры, к нему выбежали Дарья Семёновна и, явившаяся помочь матери, Светлана. Обе ужаснулись при виде Андрея. А тот, словно ничего особенного не происходит, ткнул пальцем в направлении Дарьи Семёновны.

— К Вадиму Николаевичу срочно! Выяснить, бывал ли на Кубе со своим отцом инструктор Московского горкома партии Свиридин Антон Борисович. Если бывал, то когда?

Закончив фразу, Андрей повалился на пол тут же в прихожей, и отключился.

Матери с дочерью пришлось втянуть его в спальню, раздеть, протереть мокрым полотенцем грязное лицо и руки. Поднять на постель и уложить спать. После чего, оставив дочь наблюдать за состоянием спящего (мало ли⁉), Дарья Семёновна оделась и убежала на улицу звонить из телефонной будки подполковнику Удимову.

Встреча состоялась на коротке на улице. Вопрос Кошкина заинтересовал подполковника. Потому Вадим Николаевич настоятельно просил Дарью Семёновну, чтобы Андрей в воскресенье, в восемнадцать ноль ноль обязательно явился на конспиративную квартиру для беседы.

Москва. Утро 12-го сентября 1976 года. Воскресенье.

У всей компании рыболовов, которые дегустировали настойку в тихой заводи Большого канала, кроме водителя Михаила (он не пил спиртного — за рулём не пьют), было запоминающееся утро. Похмелье от шестидесяти градусов это тебе не похмелье от вина, пива и, даже, коньяка. Это нечто иное. Голова болит. Внутри мутит. Есть не хочется. От стакана чистой воды в голову бьёт так, точно ты выпил стопку сорокаградусной, и так далее, и тому подобное.

Те, кто был поопытнее в употреблении крепких напитков, как, к примеру, Артур Борисович и Станислав Александрович с утра приложились к пиву. Правда, после этого пришлось целый день спать. А что делать. Надо же утром в понедельник выглядеть достойно, как и полагается высокопоставленному чину. Это же не пропойца Вася, являющийся на работу утром в понедельник в таком виде, что все стараются обходить его стороной, чтобы не запачкаться.

Мамеда Алиевича жена, знакомая