Читать книгу - "Лавка Сновидца - Юрий Окунев"

но как есть. — Я не дал себя сбить с мысли. — В-третьих, пока что это была цена только на «Сальсу». А у нас ещё есть и другие серии. Думаю на них цену можно будет поднять.

— Вам решать. — Пакхус прищурила глаза. — Но пока цифры такие.

Цифры. Мог ли я когда-нибудь подумать, что тот доход, который мы сделали за сегодня, — продав, напрямую в руки, без доставки и лишней упаковки, десять снов, — будет недостаточен? Если бы я клал прибыль себе в карман, можно было бы смело пойти в отпуск и съездить в горы или хотя бы прикупить альпинистского снаряжения. Плечо на эту мысль, как приболевший пёс, заныло.

— Пойду подумаю, — сказал я, поднимаясь со стула. Спина заныла от неудобной позы.

Валентина Павловна осталась на своём месте, продолжая изучать и править таблицы. Мне же нужна была тишина. Поэтому, прихватив коробку с печеньем Норны, я пришёл к машине и сел рядом, опершись спиной на боковую часть механизма. От неё исходило лёгкое, едва заметное тепло, а гул, который в обычной жизни раздражал, здесь казался умиротворяющим. Я закрыл глаза, стараясь расслабиться. Голова гудела и не выдавала каких-либо значимых идей, кроме как «поесть» и «поспать».

— Что мне делать? — прошептал я, обращаясь к машине, словно она могла ответить. Конечно, это было ребячеством, но если она прервала сделку, то почему бы ей не дать знак другим способом.

— Шестерёнки не разговаривают. У них другая функция, — прожужжало справа.

— А разговор с самим собой — первый признак проблем с головой. Ты вообще как спишь? — прожужжало слева.

— Нормально, в темноте, — расслаблено ответил я. Мне было просто хорошо. Запах выпечки проскальзывал сквозь крышку и манил, так что я не собирался сопротивляться.

— Странный человек. Вам нужно смотреть сны. Особенно, если ты решил заняться снами профессионально.

— Я не собираюсь заниматься снами профессионально. Как закончу с долгами, как починю Бурю — и всё, пойду на заслуженный отдых. — Я открыл крышку и запах выпечки усилился.

— Хорошо, что Он нас не слышит, — голос слева звучал обеспокоенно. — А то пришлось бы откачивать.

— Кого? — уточнили справа, но ответа не последовало.

Зато возник новый вопрос:

— И ты ЭТО будешь есть? — от возмущения голос слева перешёл с «ж-ж-ж» на «з-з-з».

Мне вообще не хотелось открывать глаза и даже странные голоса меня не беспокоили. Казалось, что я лежу в гамаке на солнышке и меня греет теплом и светом. Поэтому ничего не мешало мне съесть ещё и печеньку, которую мне приготовила сестра. Думать о скрытых смыслах и значениях вообще не хотелось.

— Ам, — я демонстративно укусил фигурку за бочок.

— Изверг, — констатировал голос справа. — Жаль, что здесь я не могу тебе врезать. Знал бы.

Стоило ему это сказать, как моё тело пронзила острая боль, словно в голову воткнули стержень и он дотянулся через весь позвоночник до копчика. Я вдруг вспомнил тёмное помещение, горящие глаза, двух мух, что лупили меня с двух сторон и руками, и ногами.

Я подскочил, выпрямился на месте и резко открыл глаза, пытаясь увидеть, откуда придёт следующий удар. Сердце заколотилось, а руки автоматически сжались в кулаки. Куски раздавленного печенья высыпались на пол. Гнев давил на грудь и горло, сжимая меня в своих горячих объятьях.

— О, что это с ним? — спросили слева и я крутанулся вслед за голосом.

— Плохой сон приснился? — издевательски ответили справа и я ударил ногой на звук.

— Танцы здесь не помогут, мастер, — вдруг очень тяжело, снизив «ж-ж-ж» почти до рокота моря, сказал голос справа. — Сосредоточьтесь.

Я снова закрыл глаза, прислушиваясь к происходящему вокруг. Снова услышал успокаивающий гул машины, почувствовал лёгкую, едва заметную вибрацию. Дыхание. Чужое дыхание в помещении. Протянув руку влево, аккуратно коснулся пальцами до мягкого.

— Почти в глаз попал, — ворчливо ответил голос, но на него зашикал второй, справа.

— Прогресс. Вы возвращаетесь к ткани снов, Сновидец. Давно пора.

— Что это значит?

Я старался не дать эмоциям выйти из-под контроля. Только какая-то холодная, сдерживаемая на уровне диафрагмы ярость позволяла не просто слушать, но слышать и чувствовать этих двух существ. Ярость, которая мне словно и не принадлежала, и в то же время была важнейшей составляющей. При этом моя правая рука, которой я вырывал сны из кепки Кепки, сильно пульсировала.

— Мастера снов должны чувствовать, касаться ткани снов, чтобы плести паутину новых снов. Пока есть сны — мир держится. Как только паутинка станет слишком тонкой — придёт конец. А вы, как паучок, обязаны поддерживать ткань мироздания своей работой.

— Неужели в мире снов всё связано с насекомыми? — меня чуть передёрнуло от перспективы.

Существа пожали плечами. Я не видел этого, но точно понял.

— Сны — субстанция непостоянная. Там может быть всякое. Но то что прячется за ними — вот оно и того хуже.

— Царство-за-снами? — саркастически спросил я.

— Царство-за-снами, — серьёзно ответили мухи.

Здрасьте, приехали. Мухи, верующие в старые религиозные штампы. Хотя, чего я хотел, если они служат неким синим глазам. Если меня не приглючило.

— Сновидец, вам нужно починить машину как можно скорее. — отвлёк меня голос справа.

— А то будет больно, — добавил голос слева.

— Да-да, я работаю над этим. Для этого нужны деньги, а у бизнеса сейчас непростое время. Есть более актуальные нужды.

— Нет ничего важнее машины, человек! — снова перешли на «з-з-з» голоса. — Особенно этой.

— Серьёзно? — хохотнул я. — Если так, то я смогу поднять цену при продаже. Получу долю на пол процента больше. Когда починю.

— Покажите ему.

Этот голос не принадлежал мухам. Он не принадлежал глазам, которые рокотали в темноте. Это был новый. Я бы сказал — женский.